О прожитом с иронией. Часть вторая

Одним словом, в течение пятнадцати минут оперативник приводил Ивана в состояние, соответствующее легенде. А легенда была такова. Работник хлебокомбината Иван Коломиец пришёл домой подвыпившим и застал жену с любовником. Разборки были недолгими – обоих порешил топором. По вызову соседей приехали менты и забрали убийцу. Убийца ничего не помнил, был сильно пьян.

Иван Егорович поначалу переживал за пиджак, затем чуть не заплакал, получив синяк, а когда услышал, что он хоть и по легенде, но убийца, совсем загрустил.

Однако отступать некуда: пиджак порван, фейс разбит. В довершение Ломакин заставил его выпить сто граммов водки.

И это был последний штрих к портрету убийцы.

4.

В камеру Коломийца бросили настолько красиво и эффектно, что даже старый вор Кремнёв, по кличке Кремень, возмутился. Он поднял Ивана Егоровича, усадил на нары. Сам сел на соседние.

– Что за люди. Ублюдки, и всё тут. За что они тебя так отделали?

Иван упал на цементный пол неудачно, и к синяку на скуле добавилась расцарапанная рука.

Но не это главное. Весь облик новоявленного арестанта был по-настоящему мученическим, и это разжалобило вора.

– Рассказывай, что случилось.

Иван Егорович, ни слова не говоря, лёг, свернулся калачиком и сделал вид, что спит. Он посчитал, что пауза сейчас просто необходима. Держал эту паузу недолго, минут тридцать, затем, всем видом показывая, что ему неимоверно больно, попытался сесть, но неудачно и вновь грохнулся на пол. Кремень встать сокамернику не помогал, просто наблюдал, что тот делает.

Наконец Коломиец сел, мутным взглядом повёл по сторонам, увидев соседа, криво улыбнулся:

– Здравствуйте, меня Иваном зовут.

Тот кивнул:

– Иван, значит, Иван. Так что случилось, Ваня?

Иван Егорович обхватил лицо руками:

– Ничего хорошего. Лариску я убил и хахаля её, вот так.

Кремень ухмыльнулся:

– И что, без крови никак?

Коломиец, вновь сделав мученическим лицо, повернулся к соседу:

– Да откуда я знаю, может, и можно было, но, когда я их в кровати увидел, в голове что-то перевернулось, к тому же крепко выпившим был.

Как, что-ничего не помню. Помню, как менты били, как в машине везли.

Кремень развёл руки в стороны:

– Вышак ты заработал, парень. Готовься.

Иван так вошёл в роль, что из его глаз реально брызнули слёзы. Он вскочил на ноги:

– Это что же, высшая мера?

– А то ж!

Коломиец покачнулся всем телом, упал на нары, вновь повернулся к стене.

Тишина.