Человек, который открывал окна

На таблетках и прочих препаратах, может, протяну год при самом оптимистичном сценарии. Так что я все прекрасно понимаю. – Марк опустил взгляд и посмотрел на свои руки. Рукава пиджака стали слишком свободными для них в последнее время.

– В таком случае, у вас есть хоть какие-то предположения, почему вас отправили ко мне?

– Не знаю… Может, доктор слишком мнительный попался. Мне кажется, большинство людей со смертельными диагнозами отправляют к психологам.

– Да, многим людям в вашем положении рекомендуют обратиться к специалистам.

– Еще раз повторюсь – я свое положение полностью осознаю и всецело отдаю себе отчет в происходящем, – перебил ее Марк.

Елена откинулась на спинку кресла и потерла лоб рукой. Казалось, будто она только что ударилась им о стену, которую возводит перед ней пациент.

– Хорошо. Расскажите тогда, как эту новость восприняли ваши близкие, ваши друзья.

Марк замялся в кресле, его лицо исказилось гримасой раздражения. В глазах промелькнуло какое-то глубокое и душераздирающее чувство, но тут же исчезло. От внимания психолога не укрылись эти эмоции – она сразу поняла, в чем кроется причина замешательства пациента.

– Марк, только не говорите, что вы никому не сказали о болезни. Две недели прошло с момента постановки диагноза. – Елена удивленно приподняла брови и серьезным тоном продолжила: – Марк, вы говорили с кем-нибудь о своем положении?

– Нет, – тихо ответил пациент.

– Ни родственникам? Ни друзьям?

– Никому, – произнес Марк, невольно отворачиваясь в сторону.

Ненадолго повисло молчание. Елена пристально вглядывалась в лицо Марка. Затем психолог возобновила опрос, переменив тон на более спокойный и приветливый, как будто беседа началась заново.

– Почему вы никому не рассказали о болезни?

Ответа не последовало. Марк продолжал смотреть по сторонам, притворяясь, что его вовсе нет в этом кабинете.

– Марк, ответьте, пожалуйста, на мой вопрос. Почему вы никому не рассказали о болезни?

– Я не захотел… не захотел говорить. Это мое дело, в конце концов. Моя жизнь.

– Ваши родители живы?

– Да. Но они живут в другом регионе.

– Разве это проблема? Вам не кажется, Марк, что хотя бы родная мать имеет право знать о вашем состоянии?

– Я думаю, все не так просто.