Змея в тени орла

Скорее наоборот. А наказывать его просто рука не поднималась. Распоряжения о нарядах он принимал с такой унылой покорностью, что становилось стыдно за собственную жестокость.

– Эфа.

– Да.

– После отбоя зайдешь ко мне. Подберем тебе оружие.

– Ясно.

Сорхе словно дохнула в затылок. Йорик внутренне поежился. И пошел дальше вдоль строя.

– В чей десяток взяли новеньких?

– С вашего позволения, сэр, в мой. – Линнар по обыкновению жеманничал. Он сам уже не рад был собственному образу. О них с Эссором по всем лагерям, кроме собственного, ходили самые непристойные слухи.

Йорик кивнул молча. То ли Линнару, то ли собственным мыслям.

– Вольно. Разойтись.

Строй загудел, рассыпался на группы. Солдаты привычно разбивались по десяткам. Из кухни уже пахло ужином, но до него еще оставалось время. Как всегда, Гоблин извлек из бездонных карманов колоду замусоленных карт. Он обыгрывал всех. Выигрывал все, на что хватало фантазии. И тем не менее всегда находились желающие сыграть.

– Не сочтите за дерзость, сэр.

– Да пой, кто ж тебе мешает, – разрешил Йорик.

– Вы не поняли, сэр. – Эльф смотрел серьезно, но где-то в глубине глаз плясали бесенята.

– Не понял, – признал Йорик.

– А по уставу положено отвечать «понял», – незамедлительно влез вездесущий Гоблин. Подумал и добавил: – Сэр.

Последнее прозвучало по обыкновению жалобно.

– Сгинь, – беспомощно попросил Йорик.

– Щаз! – нагло ответил Гоблин. – Спой, в самом деле. Ты давно уже не пел.

– Эльфы есть.

– Так то эльфы, – резонно заметил неслышно подошедший Тэмор. – А ты – орк. Святое дело – ушастым нос утереть.

Эссор кивнул. На сей раз действительно серьезно. И протянул лютню.

Йорик покачал головой. Но инструмент взял. Пробежал пальцами по струнам. В свое время он долго и неохотно отвыкал от гитары, однако отвык. Без музыки не мог, а кроме лютней разных модификаций под рукой ничего не было.

– Что петь-то?

Пожелания слились в нестройный гул. Каждому хотелось своего. Обычная история. Слушать-то будут все что угодно, а просят всегда разное.

Сотник прищурился, перебирая в памяти множество песен, сложенных или услышанных уже в этом мире. Выбрал. Поднял глаза. И натолкнулся на мертвый взгляд шефанго, равнодушно взирающей на собравшуюся вокруг командира толпу.

Давно забытая мелодия рванулась на волю… Рванулась больно.