Змея в тени орла

На лице Сорхе проступило какое-то детское изумление. И разочарование.

– Какой же из нее воин? Она даже не вооружена!

– Она сама себе оружие. – Йорик кивнул на окно. – Да вы взгляните. Как она двигается. Как ведет себя. Как смотрит.

– Она никак не смотрит. – Глаза богини стали холодными. – У нее мертвый взгляд. Пустой.

– Отнюдь. – Йорик видел, как Эфа поймала брошенную Ивиром флягу. Открытую, между прочим, флягу. – Взгляд у нее любопытный. Такое впечатление, что она никогда в жизни не видела нелюдей.

– А у меня впечатление, что ты никогда в жизни не видел женщин, – сумрачно произнесла Сорхе. И Йорик отвернулся от окна, чтобы тут же натолкнуться на взгляд богини. Отнюдь не любопытный. Ледяной.

– Она уйдет к Дунноу, – спокойно сказала Сорхе. – А вот Легенда останется у тебя. И отряд Дунноу завтра же выйдет к Цошэн.

– Вот оно как, – протянул сотник, улыбнувшись навстречу холодному спокойствию своей госпожи. Глаза в глаза. Зеленый лед и желтое, чуть тлеющее пламя.

– Что не пристало?

– Вы погубите людей Ольтара.

– Людей Дунноу.

– Людей Ольтара, госпожа. Дунноу ничего не значит для них.

– Неужели? Может быть, и я ничего не значу для всех вас?

– Тут все иначе. – Тему пора было закрывать. Но Сорхе, похоже, позабыла о том, в каком настроении и зачем явилась в гости к сотнику. – Вас любят. А Дунноу… что есть он, что его нет – для солдат ничего не меняется.

– Эфа уйдет к нему.

– И погибнет. Погибнет она, погибнет весь отряд. Госпожа, вы должны понимать, что идти к Цошэн могут только мои люди. И то не все. И не сейчас.

– Я ничего не должна!

– Хорошо. – Йорик откинулся на стену и устало прикрыл глаза. – Вы ничего не должны. Вы согласны упустить возможность… не исключено, что единственную и последнюю, призвать сюда Финроя. Это в вашей власти, и не мне спорить с этим. Но когда-то вы сами дали мне право решать. И если это мое право хоть чего-нибудь стоит, я говорю вам: Эфа останется здесь.

Все нужно было делать не так. Совсем не так. Но… если бы Сорхе была обычной женщиной! Увы. В который раз Йорик с насмешливым сожалением подумал о том, что угораздило его связаться с богиней.