Змея в тени орла

Видение было бессмысленным, значит, о нем нужно забыть.

– Кто-то из вас ошибается, – весело подытожил все тот же женский голос. – Либо вы, брат Джуул: после яркого света в темноте этой варварской повозки немудрено принять мужчину с длинной косой за женщину. Либо вы, брат Когинар.

– Я? Да я же сам нашел его. Там, за холмами. И сам принес в лагерь.

– Здешнее солнце творит с людьми странные вещи. Да ладно уж, – женщина засмеялась, – не дуйтесь друг на друга. Я сама пойду взгляну.

Эфа поморщилась.

Снова свет. Вновь черный силуэт заслоняет его. Но на сей раз фигура стройнее и тоньше, и солнечные лучи окружают ее, прорываясь в кибитку.

Женщина. И Разящая поневоле открыла глаза, всматриваясь, не понимая, пытаясь понять.

Женщина не была человеком.

– Как ты себя чувствуешь? – пропел мелодичный голос. На языке Эзиса. Хорошо. Не нужно изображать непонимание.

Зеленоватые глаза. Длинные. В обрамлении острых ресниц. И запах. Люди пахли иначе.

– Кто вы? – Эфа проигнорировала вопрос. – Откуда вы?

Разрез глаз. Странно знакомый. Виденный когда-то, где-то… Да! Она видела подобное в зеркале. У нее такие глаза. У нее самой. Только красные. Полностью красные. А у незнакомки глаза походили на человеческие. Походили достаточно, чтобы считать ее человеком, если бы она пахла, как человек.

– Меня зовут Легенда. – Женщина улыбнулась.

– Вы – анласиты?

– Да. Я вижу, ты вполне пришла в себя. Может быть, расскажешь, кто ты и что с тобой случилось?

– Про «что случилось» вы знаете больше. Где меня нашли?

– За холмами, к востоку от нашего лагеря. Брат Когинар искал место, где трава посочнее, а вместо травы нашел… – Легенда вновь улыбнулась. – Он принял тебя за мужчину.

– Спасибо большое! – буркнула Эфа, прикидываясь обиженной.

– Еще пять трупов. Расстрелянных, судя по всему, издалека. У тебя стрела застряла в волосах. Должна была убить. Тебе повезло с прической.

– Повезло. – Эфа прикрыла глаза, размышляя.

Легенда, кем бы она ни была, не боялась её лица. Тот светлый, что первым заглянул в кибитку, судя по всему, тоже испугался не лица, а внезапной метаморфозы. Что ж, преображение списали на жаркое солнце, замутившее мозги брата Когинара.