И охотничьи злоключения

Работать я могу, не надрываюсь только потому, что много денег одному не надо, о свободе больше думаю, а с тобой…

Он сам не понимал, почему такие слова произносил. У него, сторонника свободной любви, никогда мысль не возникала жениться при знакомстве и встречах с женщиной, сейчас им снова овладевали странные чувства. Видя, что она молчит, ему даже захотелось упасть перед ней на колени, доказывая искренность своих слов, но так поступить не мог, поступок получился бы унизительным, он парень гордый. И кобель, хотя сидел, подчиняясь приказу хозяйки, а агрессивные намерения не растерял, дыбилась на загривке шерсть, волком глядел пришельца, мог расценить поступок чужака по-своему и вмешаться.

Гера сможет противостоять псу, но не хотелось быть покусанным и отправляться на таежный промысел в испорченном виде.

– Вон, – сказала она, однако сказала не приказным тоном, спокойно.

Уже выйдя на улицу он не ушел сразу, стоял, вспоминал свое поведение в комнате, и стал поражаться, пытался понять, что с ним произошло, предлагал жениться на девушке не ради обмана, чтоб добиться близости с ней, действительно им овладела какая-то сила, непонятно откуда взявшаяся, им руководила.

На второй день после неудачной охоты на выдру он перестал ощущать боль в укушенной руке и решил, пора серьезно заняться промыслом. Хромого пса он оставил в избушке, кость лапы была цела, повреждена лишь кожа, пес сам и повредил, из капкана вырываясь, заживет, тогда с его помощью может удастся кого-то добыть, хотя лодырь, а доказал, что работать способен.

В капканы, поставленные на бобров, никто не попался, за минувшие дни в этом месте на берег не выбирались. Неужели они настолько умные и чуткие, что решили не рисковать, обнаружив запах человека? Гера не верил, что такое могло быть, но факт оставался фактом, они не стали догрызать ствол осины, чтоб ее повалить.

Нырнувшего зверя он засек, когда уже прошел место, на котором он и Трезор едва не добыли выдру, вышел к сливавшемуся из леса ручейку, мешавшему воде в речке возле берега замерзнуть.

В эту размываемую ручьем отдушину и нырнул зверь. Заволновавшись, Гера замер, стоял, смотрел. Он уже приобрел небольшой промысловый опыт охоты и почти не сомневался – зверя больше не увидит, уплывет, спрячется в норе. Однако усатая морда показалась снова, и тут же занырнула опять. Что-то мешала зверю уплыть.

Мешал тянувшийся от берега капканный поводок, он разглядел.