Исправленному верить

Я в эйфории от удачного завершения нашей авантюры, а больше, от глотка вишневой наливки, которую хлебнула, чтобы узнать, что же налито в бутыль. Приставив лесенку-ступеньку, я наполовину высовываюсь из дыры в полу. Лизавета с трудом вытягивает меня наружу. Лицо у нее бледное, в красных пятнах, а руки дрожат. Теперь я стараюсь вывести ее из шокового состояния и успокоить.

– Там еще самовар огромный? Хочешь? И шуба бархатная на лисе? Надо тебе шубу? – весело спрашиваю я. – А еще табачок настоящий, пляши Лизавета!

– Я тебе не верила, Кирилловна, думала чудишь с больной головы, а все-таки пошла.

Теперь бы домой довезти все это добро, да здесь запрятать, что останется, чтобы не нашел никто. Свечку надо Николаю Угоднику поставить, вот что я думаю. – бормочет Лиза, запихивая шкатулку с ценностями глубоко под ватник.

– Лизавета! – трясу я ее – Про Николая Угодника мысль хорошая, но нам еще добраться до него нужно. И лучше бы не домой, а к тому доходяге. Квартира у него огромная и пустая. Он нас про вещи и продукты точно не спросит.

Как думаешь?

– Правда твоя! Ко мне везти не нельзя. – приходит в себя Лизавета Ивановна. И мы начинаем увязывать наши сокровища.

11. «Пир горой и все, все, все»

– Тетечка Лиза! Тетечка! Вы вернулись… Это вы? – отчаянный голосок раздается из темного нутра квартиры в доме Мурузи.

– Мы, Анютка! Не боись, все хорошо! Больной-то наш дышит? – тяжело выталкивает из себя слова Лизавета и валится на сундук у дверей. Этот поход за сокровищами отнял у нас последние силы.

Сейчас нужно отдышаться и начинать действовать, хотя у нас одно желание – спать, спать и спать, пусть даже сидя. Но Анечка не дает, она тормошит нас поочередно, приговаривая.

– Тетечки, вы что! Вы не спите! Мне так страшно было, так страшно. И дядька этот то ли помер, то ли помирает, вдруг захрипит как! А я одна. И холодно, и вас все нет. Печка стала гаснуть. Я пошла по дому искать, что еще сжечь. Там в кладовке полку отломала, а она в печку никак не лезет, хоть плачь.

В дальней комнате фотографии в рамочках висят. Я картинки вытряхнула, а рамки в печку. Ух, как они трещали! Это же ничего, правда? Теть Лиза, ты слушаешь? – она сильно дергает Лизавету за руку – Ты сама не помри, давай! Чего вы, как неживые обе!

С усилием разлепив глаза, Лиза заставляет себя подняться и начинает искать санки.

– Тьфу ты, пропасть! Я уж думала, мне приснилось все и никакого добра нет. Аж, сердце зашлось.