Птичий язык. Стиходелии 2002–2019

Я в который раз разочаровался в уворованных у Хранителей Ночи фразах

И свой талон на трижды услышанное выменял на углу у слепого на однажды увиденное.

.

.

.

Я в который раз нажал на педаль бульбулятора.

Ты в который раз сыплешь специи на мои незажившие раны.

Дома я повесил разноцветные бирки на невымытые стаканы

И занялся систематизацией различий погодных условий Урюпинска и Улан-Батора.

Я в который раз оказываюсь шутом, умершим от разрыва сердца.

Ты в который раз читаешь молитвы в постели с каким-то мерзавцем.

Я в который раз восполняю твои запасы соли и перца,

Воображая, как ты слезаешь с креста, перед тем, как ему отдаться.

Поэма о Поэме Поэм

Мне написать бы Поэму Поэм – шестьдесят две тысячи пятьсот

Шестнадцатистиший, миллион строк!

Но такую глыбу сдвинет не каждый себя уважающий рифмоплёт.

Экой же надо было бы выдоить из себя, чёрт подери, словесный брусок.

Мне – расписать бы Купол Неба картиной из жития олимпийских богов,

Занимающихся и не снившимся простым смертным развратом.

Мне… в санки запрячь бы стайку изголодавшихся тамбовских волков,

Помнящих победу хана Батыя над Евпатием Коловратом.

Вам – куролесить и бедокурить, кости и пепел сыпля в кувшинчик.

Нам – кровью овцы, принесённой в жертву, писать поэмы и фрески.

Вам – до боли в глазах наблюдать, как, с Ариадны снимая лифчик

(Медленно, миллиметр за миллиметром), рисуем мы ей на груди замысловатые арабески.

Мне – факелами разрывать черноту ночи посреди пляшущего племени.

Мне – с филологами разглядывать в лупу волосы бритых ног Керн Анны Петровны.

Мне на Поэму Поэм, скорее всего, просто не хватит времени.

Поэма Поэм – явно из тех вещей, что, по определенью, условны.

Мне написать бы Песнь Песней, да уж написано. Берусь двумя руками за

Айсберг ассоциации всех ассоциаций.

Я стекленею в пространстве и из правой ноздри моей вытекает золотая слеза,

Некогда избежавшая экспроприацию экспроприаций.

Пенсне

Что вы там, братья мои, выпариваете из солутана?

Что видите вы сквозь пустые глазницы бетонных коробок?

Саймон сцапал на Ибэй надтреснутое пенсне последнего турецкого султана.

«Съел тот, кто смел. Голоден тот, кто робок».

Чурка стреножил болванку, тачает при свете примуса.

Бронсон Арройо держит разрыв в счёте в 5 очков.

В чайхане люд взволнованно обсуждают события в спальне генералиссимуса.