Саги зала щитов. Кюна волчица. Книга первая

А уже в следующий миг бегом устремился за своей кюной, рванувшей в сторону клетей, из которых, пробуждая всех домочадцев, донёсся пронзительный визг Бергдис.

Ещё не миновав дверей, Сольвейг, успевшая полюбить обиженного асами ребёнка, ещё ни разу не подавшей громкого голоса, не то что бы крика, столкнулась с толком не отошедшей ото сна Аникен и уже вместе они, ни дать ни взять, штурмуя ввалились в клеть, залитую предрассветным мраком. Следом показался и Рунольв с факелом в руке, освещая нехитрое убранство вотчины маленького ярла, в коем и жила вместе со своим хозяином Бергдис.

Пару лисьих да зайчих шкур на стенах, добыча самого хозяина, большой окованный ларь, несколько щитов и учебных мечей в одном из углов, вечно разбросанная по полу одёжка да большое ложе, застеленное мехами. А напротив него в своей небольшой кроватке, словно сбивая наваждение, мотала головой, вздымая длинную копну непослушных светлых волос, сидела Бергдис, заливаясь слезами.

– Что стряслось? сон дурной? – расслабленно выдохнула кровавая кройщица на ровне с матерью Адульва.

– Нет, не сон, – рассеянно посмотрела на них слепая девочка. Не обернула голову на их голос, а именно посмотрела широко распахнутыми аки блюдца пронзительными зелёными глазищами.

Кольчужно-кожаный доспех, став не в меру тесным, сдавил грудь, лишая кровавую кройщицу воздуха. Рыжеволосая воительница тяжело опёрлась рукой о ближайшую стену.

– А тебе, Олав, пора отдать ребёнку то, что ты не в праве был забирать, – повторили посечённые губы слова, услышанные ею в самом начале сегодняшней ночи.

Первым, что достигло слуха Сольвейг, так это был звон стали, где-то впереди. Ни с чем не сравнимый звук боя, вынудивший воительницу, бредущую по хорошо вычищенной тропе, прорезающий предгорный лес, ускорить шаг. Несмотря на все свои ухищрения, кровавая кройщица так и не смогла выжать из гнома Фиральдера хоть пары слов касательно Адульва и вестницы скорби. Гном, задери его ётуны да наплюй предки в бороду, упрямо держал рот на замке, оставив Хортдоттир с носом, только сильнее обозлив, сама, мол, у них и выспрашивай.

По мере приближения звон становился отчетливее, добротно сдобренный, будто от ударов хлыста посвистом соблазняя сердце припустить бегом.