Саги зала щитов. Кюна волчица. Книга первая

Тощий как жердь и докучливый ровно вша Вагни не иначе богов проклятье за какой-то невиданный в своей позорности грех, павший на её и без того ломящуюся делами голову, уже как добрую семьдницу ежедневно попадался ей на глаза, пытаясь поговорить. Но покамест Хортдоттир удавалось отшивать не в меру ретивого хлюста прощелыгу.

– Здрав будь, кюна, коротких зим у жара очага, да славных лет полных свершений, – крысиные глазки знай себе бегали, а лицо с куцей бороденкой озарила хитрющая улыбка, ну ни дать ни взять долгожданный родич вернулся, сейчас лобызаться начнет.

– Нет, ученики ждут, – указала она на обнесённое плетнём ристалище сразу за Руагора курганом, забитое детьми всех возрастов.

– Аааа, – ничуть не расстроившись, бормотнул Хорёк. – Дела, конечно, важные, ну, ничего, я подожду, хоть вспомню, каков он, звон стали. Готовь будущий хирд, опору лёствёртскую.

Вагни действительно двинулся к ристалищу и уселся на одну из скамей, что стояли у левой стороны плетня.

– Может, действительно, важное что, – подал голос Агвид, но, видя, как скривилась Сольвейг, решил не его дело. – Ладно, занимайся, вон, детишки заждались, поди, надобно будет чего, я в Льётовом доме, – сказал Манбьерн, направившись к подаренному почившему ульфхендару жилью на самой кромки городища у отвесной стены фьорда за пять проулков от зала щитов.

Берсерки, ожидающие начала освоения новой дареной земли, обосновались пока там, а кюна про себя решила и вовсе жаловать его им, пусть владеют.

– Чего верещите, козявки? – наигранно злобно рявкнула кровавая кройщица, едва заступила на вычищенную учебную площадку, отвечая на приветствие самых маленьких учеников, в отличие от тех, кто постарше, вздрагивающих от одного её косого взгляда, боясь неминуемой расправы, что последует за ошибки. Мелюзга, возрастом до девяти зим, все как один схожая в теплых меховых шубках, да безрукавках на неведомых зверей, дюже любила свою наставницу, несмотря на шрамы, крапивный характер да громкую кровавую славу.

– Три боя стена на стену, затем повторение выпадов, – чуть погрустнев, как и всегда, Хортдоттир оглядела детские ручейки разбившихся на равные кривые да дырявые на завись решету стены щитов, визгливо, но смачно вдарившие друг по другу, захлёбываясь остервенело-потешным побоищем.