Саги зала щитов. Адульв. Пламя, зажжённое тьмой

– Поди сбежала ,скотина, ну я ей, жертвенник сказкой покажется, – сдвинув брови, Руагор поднялся и, морщась от бьющего в голове молота, нетвёрдым шагом двинулся на улицу. На крыльце его ожидала совсем ещё юная девчушка в рваненькой штопаной-перештопанной одежде и седыми прядями в волосах.

– Ты почему здесь? – рявкнул ярл. На что рабыня, даже не вздрогнув, подняла пустой, как у старухи, взгляд и показала перстень на правой руке, перстень с непроглядно чёрным камнем, таким же, что в обруче белоокой жрицы, только поменьше.

– Вот, значит, как, – тихо молвил Руагор, глядя на перстень. – Завтра выберешь себе место под дом, а пока сама решай, где остановиться, тебе нигде не откажут, таково моё слово.

Кивнув, девчушка развернулась и медленно спустилась по каменным ступеням, двинувшись куда-то в городище. Бывшая рабыня шла, уперев взор себе под ноги, только видела она не утоптанную землю Лёрствёрта, а тропу, что начиналась за домом помощницы смерти. Она видела мёртвые деревья, что появились ещё дальше, и пустошь у подножья Саркнара, усеянную костяками каменистую пустошь с полуразрушенной аркой, заполненной тьмой.

И, конечно, вышедшую из тьмы арки по зову вестницы скорби кривую, горбатую, тихо шепчущую фигуру в тёмных, словно ночь, одеяниях в глухом капюшоне и с посохом в костлявой руке. Посохом, от чьего прикосновения, словно высушенные, костяками упали девять её спутниц, а когда навершие жуткого оружия едва не коснулось её, раздался властный голос помощницы смерти.

– Эту не трож, она станет моими глазами в Лёрствёрте, мне есть там за кем присмотреть.

Глава 2

Маленький ярл

Счастлив, тот кто славу и благо заслужит.

Собственной силой себе.

Прок будет редко от знаний и разума.

Что живут в других головах.

Стоял один из тех погожих дней середины зимы, что выпадали на долю прибрежного Фьордфьелька нечасто. Не бушевала, дико завывая метель, пригнанная могучими океанскими ветрами, не давил суровый мороз. А слегка припекало скупое зимнее солнце, слепя, играя мириадами переливов на снегу сугробов, покрывших, казалось, всю подвластную людскому взору окуему.

Хорт одноглазый хмуро взирал на то, как десятка два одетых поплотнее детишек, девчат да мальчиков от семи до десяти зим, выстроившись равными по числу линиями, упорно давили друг дружку круглыми щитами на утоптанном снегу ристалища.

Лишь отдаленно эти два, полные прорех, кривенькие построения напоминали настоящие стены щитов.