Последний молот

Дюжая дубовая дверь с откинутым в сторону большим на зависть крепостным вратам засовом, отворилась, впуская первого посетителя. По одному виду, которого Хельберт понял, денег ему не видать, совесть не позволит, а улыбка на лице хозяина, как ни странно в разрез убыткам стала куда как шире, таких гостей он жаловал обособливо в столь тёмный день.

– Проходи Молот. Эй на кухне десяток яиц да бекона. – крикнул он своим работникам домочадцем, тут-же наполняя солидную кружку из ближайшего бочонка да не просто пивом хорошим дорогим элем.

Ражий незнакомец, едва протиснувшийся во вроде бы немалую дверь, выглядел грозно, если не сказать больше. Как и любого другого представитель уважаемого всеми ордена, из-за его плеча высилась стальная рукоять редкого оружия. Частью гладкая, а частью ощетинившаяся ежу на зависть маленькими острыми лезвиями. Мощи, равно как и ширены и без того здорового тела прибавлял дублённый хобурек длинной до середины бедра усиленный нашитыми кольцами. Из-под толстого подбитого мехом плаща кросовались громоздкие воронённые наплечники и кованые пластинчатые наручи до запястий.

Обласканный привычным прозвищем, он учтиво поклонился в ответ на приветствие. Но придержал дверь, пропуская внутрь трактира своего друга, словно так и надобно залетевшего большого ворона чернее ночи пера. Птица, перелетев зал нагловато уселась на стойку, выжидающе уставившись на Хёльберта громко каркнув, требуя угощения на что получила от толстяка хозяина полоску вяленого мяса.

– Долгих лет в свете пречистого тебе Молот.

– И тебе благостей хозяин. – заросшее длинной, но хорошо ухоженной заплетённой в косы бородой, посечённое лицо небесно голубых глаз с чуть сломленным на бок носом, ухмыльнулось в усы. А сам Ворон бдящий, чьи русые длинные волосы были убраны в тугой хвост, лязгнув пластинами наручей, скинул из-за спины дивной работы молот, чьё навершие в мельчайших деталях повторяло голову ворона.

– И слышать нечего не желаю, обратно клади. – возмутился Хёльберт в очередной раз уважительно переведя взгляд с местами усеянной остриями рукояти оружия на тыльную сторону ладоней воина ордена, всю покрытую чешуёю рубцов от многочисленных порезов.