Последний молот

Караван неторопливо проползая, миновал и леса без единого зелёного листочка, выстланный взамест шелковой травы и мягкого мха бесчисленными костяками , чьи стволы, перекрученные мукой, принимали-таки очертания что в пору было портки менять, а ветви загребущими лапищами тянулись к небесам, будто моля серо-свинцовую твердь о капле света спасительной зари. Но заря уже как с полвека не удосуживала своим вниманием этот в былую пору живородящий радостный край, только извечные проглоклые сумерки да частая морось, неспособная заставить своими слезами пробиться жизнью зелень.

Средь деревьев, как и остовов домов, часто виделись полупрозрачные жуткие с одного вида фигуры. Словно стенающие мотылялись там бестелесные призраки былых хозяев и охотников. Но Лелианна и глазом на них не вела, они в противовес прочих тех, кого она так бдительно высматривала могли лишь бессильно пугать.

Крытый экипаж настоящий дилижанс, чья длинная карета была скроена из толстой доски, обитой для пущей надёжности металлом, противно вздрагивал на каждой колдобине.

Лаская будто неумелый любовник и без того замозоленный зад.

Раньше этот тракт считался одним из лучших в королевствах, ведь мостили его не кто-нибудь, а известные мастера гномы. Сотнями телег купцов и торговцев, везущих изысканные товары со всех концов мира, пульсировал он жизнью. Но за пять десятков лет, проведённых без угляда, дорога покрылась выбоинами и частично заросла жестким, как проволока сорняком, единственным, что росло в этом проклятом снедаемом краю, лишенном ласкающих обьятьев солнца.

– Просила же! – нахмурилась Лелианна, услышав, как рядом, заскрежетало кресало.

Сосед, уже немолодой мужичёнко с добротными залысинами в клёпаном хауберке и плаще неопределённого цвета. Ощетинившись щербатой улыбкой на давно небритом изъеденным оспой лице только дымно пыхнул трубкой.

– Не нравиться полезай на другой экипаж али телегу. – многозначительно заметил Альберт нахлестнув упряжь, придавая прыти четвёрке лошадей.

Действительно, Лелианна на дух не переносящая запах табака могла запросто выбрать другой транспорт.

Ведь по старому тракту, окружённому мёртвыми давно непахаными полями, скрепя высокими колёсами и дымя трубами небольших печей, встроенных в грубо сколоченные домики, поставленные на колёса. Длинной вереницей подобно змее ползло множество крытых экипажей-дилижансов и телег, целый гуляй город из восемнадцати повозок, упряжённых то двумя, то четырьмя коняками низкорослой, но кряжистой породы.