Последний молот

А всё ещё очумело на него пялился, потирая заплывающую синяком скулу словно пес, ожидающий команды.

– Скачи, упреди моих братьев! Скачи не медли! – парень, разбивая лёд на сердце орденского война кивнул головой.

– Я знаю где это, отец показывал всё хотел меня в послушники сосва…. – стражник примолк, бледнея лицом хотя казалось куда уж больше. Служивый судорожно взглотнув, потянулся к рукояти фламберта, словно вознамерившись остаться помочь Молоту, при виде того что происходило у того за спиной.

Нещадно взвыв, последние выжавшие, буквально вскачь не видя пред собой дороги стали пробиваться по улочке.

Одерек что было сил толкнув от себя парня рявкнув в очередной раз, «Беги глупец» обернулся, обмирая сердцем да сильнее сжимая верную рукоять, в сласть напаивая собственной кровью.

От помоста расшвыривая в стороны мертвые тела своей благочестивой паствы, на Ворона бдящего мчался пастырь, вернее то что от него осталось. Боль единственное что осталось в нем, океаны невыносимой боли в коие погрузился священник затмевали крупицы разума, находя выход в бешёной жажде крови.

Он пытался сопротивляться пытался оставаться человеком, но муки были слишком сильны. Может, прошла целая вечность, а может всего пара минут, но он сдался, он подчинился её воле, утратив в пламени агонии последние отзвуки себя самого.

Ужасно исковерканное существо месиво костей и мышц ровно паук, перебирая множеством лап сросшихся рук и ног, разинув кошмарную пасть, пестрившую костяными клыками, бросилось на свою добычу в пять ударов сердца миновав площадь.

Одерек давно ещё в бытность послушничества отринувший страх не дрогнул. Ворон бдящий устремился на встречу переключая внимание монстра с последних уцелевших проталкивающихся по улице, на себя. Их разделяло не более десяти шагов, тварь взвившись в высоком прыжке обрушилась на Одерика сверху, вытянув к своей жертве несколько лап, но прогадала. Молот обильно брызгая на собственные наручи кровью, размашисто впечатал тяжёлое оружие плоской стороной сдобренной шипами перьями.

Аккурат под челюсть, наискось снизу-вверх. Туда, где находилась тоненькая шея, меж деформированной головой и сращенным мешаниной тел мешковатым туловищем.

Глухой чавкающий удар, треск костей и пастырь, издав нечто непонятное издали похожее на крик боли отлетел в сторону. Но тут-же сноровисто перекувырнувшись, проскоблив лапами о брусчатку, снова набросился на врага.

Одерек парой косых взмахов отбил по сторонам град ударов, вставшего на дыбы священника.