К югу от рая

– Нет. – Отвечаю я.

– Ну, ты даешь! Это я, Тёма!

– Точно! Вот я гад!

– Ещё какой! У меня к тебе дело.

– Горит? Я за рулем.

– Горит, но терпит. Завтра утром позвоню.

– Во сколько? Хотя, без разницы, звони.

– До завтра!

– Счастливо.

Я сбросил звонок и убрал телефон в карман пиджака.

– Это кто? – Карина курила.

– Артем. Старый престарый знакомый.

– Нормальный?

– Был ничего пятнадцать лет назад, как и мы все.

– Ты кого имеешь ввиду?

– Всех кроме тебя.

– То есть я так себе да?

– Для меня ты супер, забыла малышка?

– Забыла.

– Тогда знай, что ты лучшее, что случалось со мной в этой жизни.

– Ах ты, наглый врун! – рассмеявшись, она, потянулась и поцеловала меня в щеку. Я положил руку ей выше колена, чуть под платье. Такое, маленькое черное платье, чуть выше колена. Еще немного и мы на месте. Вот и крымский мост. Я тоже закуриваю. Красное malboro. Карина включает радио, и в динамиках играет Земфира. Карина ей подпевает.

Он – твой мальчик

Ты – его девочка.

Он – обманщик,

Да и ты не пpипевочка.

Мы припарковались, и я открыл бутылку бурбона. Отдал документы Карине, обнял ее за талию, и мы зашагали к центральным воротам. На входе стоит сурового вида охранник. Мы проходим мимо.

– Вы куда? – Охранник только увидел нас.

– Гуляем мы. – Отвечаю я.

– Парк закрывается через тридцать минут, там уже никого нет.

– Постой. – Я отпускаю Карину и подхожу, как написано на бейдже, к Филимошкину Валерию Юрьевичу.

– Мы же никому не помешаем.

– Никому, кроме меня. – Отвечает Филимошкин. Я вынимаю из кармана кошелек и достаю тысячу рублей.

– Мы погуляем, начальник?

– Гуляйте. Но – он посмотрел на меня, а потом на деньги. Я сунул бумажку ему в верхний оттопыренный карман жилетки – у вас час времени.

– Идёт. – Я вернулся к любимой, обнял её за талию, и мы пошли дальше.

Людей было еще тьма. Парочки и компании шныряли кто куда. Мы шли медленно и глядели по сторонам. Я то и дело прихлебывал бурбон.

– Чего он хотел, этот охранник?

– Филимошкин то? Денег хотел.

– И ты ему дал?

– Пришлось дать.

– Много?

– Нет. Да и имеет ли это какое-то значение?

– Просто интересно.

– Не бери в голову, смотри!

– Куда?

– Знаешь, что это такое? Это пример безответственного отношения к нашему искусству и нашей культуре. Безнравственное отношение, замалчивание и навязывание каких-то непонятных вкусов и целей. Ведь искусство – оно вне закона, любовь моя.