Апокалипсисник. Сборник рассказов

– А в чем, собственно, проблема? – поднял глаза на собеседника Иероним.

– Нам нужен научный прорыв в области производства продуктов питания! Вы тот человек, работы которого в области генной инженерии, опередили когда-то свое время и имеют огромный потенциал даже сегодня. Эта проблема назревает все острее. Годы политической борьбы и идейных разборок только усугубили положение с производством продуктов питания.

– Господин Президент, если бы меня не засадили Ваши сподвижники в «каталажку» по смехотворным обвинениям, мы, возможно уже сегодня, не имели бы проблем с продуктами питания.

– Наверное, Вы правы, дорогой Маэстро, но никто еще не доказал, что жизнь течет по законам справедливости и целесообразности. Мы готовы Вам предоставить все возможные условия для работы под статусом госпрограммы с неограниченным финансированием.

– Кто мне вернет годы, проведенные в застенках? Кто мне вернет моих учеников, мою школу генетики? Где гарантия, что меня не засадят снова, как только я решу проблему?

– Слово Президента – с пафосом вырвалось у Элтона Маре, но упреждающий жест оппонента и усмешка красноречиво сказали – слову Президента он не верит.

– Дорогой друг, – с наиболее проникновенной улыбкой произнес Элтон – эту проблему мы решим. У Вас будут гарантии и свободы.

– Вот когда будут, тогда и поговорим – жестко ответил Иероним и без предупреждения поднялся, подчеркивая тем самым, что говорить больше не о чем.

Когда он вышел, Элтон протер платком неожиданно взмокший лоб. «Другого я бы стер в порошок, а этот меня опустил ниже плинтуса».

Но «слуга народа» должен быть гибким и способным на любой компромисс ради намеченной цели.

Он вызвал Марка Фьюри, помощника и верного любимца, надиктовал ему указ о пересмотре прокуратурой лжепроцесса над И. Брейгелем десятилетней давности. Он понимал, что только так он решит задачу, а за издержки потерянных лет многим еще придется попотеть, а может и сесть….

***

Иероним вернулся в камеру, насвистывая простенький мотивчик.

Ход дальнейших событий ему был ясен, и оставалось только пассивно наблюдать их развитие. В новой тетради печатными буквами он вывел название «Голубой хлорофилл», и, ухмыляясь, углубился в расчеты. Работа – это то, что спасало от депрессии, а работа, которую он наметил крупными мазками после встречи с президентом, доставляла неописуемое удовольствие.