Сколько нужно мужчин, чтобы…

Обычно моросил дождь. Папа держал зонт, а мама стояла рядом и улыбалась. Вот на этом пятачке привокзального перрона, слабо защищенном папиным зонтом, для меня и сконцентрировалось то, что прежде занимало одну шестую суши.

– Мы выросли с картинками из букваря в сердце – со всеми этими мишками-шишками и елками-палками! И теперь, лишившись реального объекта, нуждаемся, хотя бы в символе. Сегодня же пришпилю на стенку иллюстрацию «Утра в сосновом бору»! – ерничал наш общий с Ленкой друг Костя Нардов.

– Но родина и есть символ.

И становится чем-то реальным, если обеспечивает человеку точку опоры. Картинку на стенку повесить можно, а опереться ведь не на что! – возразила я.

– Смешные эти русские! – заметил Нардов, в жилах которого, как и у многих здешних жителей, смешалась кровь различных славных народов. – Как будто ваша огромная территория могла служить опорной точкой! Возможность обрести убежище – подальше от слуг очередного режима, да, обеспечивала. Пространство для маневра и изматывания сил агрессора-супостата – француза или немца – тоже предоставляла.

Опорой же для человека должна служить государственная система, гарантирующая благополучное проживание гражданина в границах собственной страны.

– Но когда прежняя система координат разрушена, а новая еще не создана, на что опереться?

– Этот вопрос каждый решает самостоятельно. Кто-то бежит в церковь. Она для многих сегодня превратилась в опорный пункт. А кто-то рассчитывает на собственные силы. Я сам для себя и есть точка опоры.

Точнее, у меня их две! – он рассмеялся и похлопал поочередно по правому и левому колену.

У Кости, при хронически больном сердце, поздно обнаружили сахарный диабет. Он собирался на лечение в Израиль, но не успел. Ноги гангренозно распухли. Их предстояло отрезать. Мы с подружкой Галкой наперебой живописали, какие замечательные теперь делают протезы. И я пригрозила, что если тот не встанет на эти чудо-протезы и не появится на предстоящем моем первом значимом юбилее – настоящего праздника не выйдет! Когда его переложили на каталку, он попытался улыбнуться.

А после операции умер.

Мы этого еще не знали, и по предложению Гали, условились в одно и то же время помолиться за его выздоровление. В назначенный час я зашла в церковь, Аглая осталась ждать на улице. «Главное, сосредоточиться и настроиться на единую волну, чтобы совместными усилиями донести наверх нашу просьбу!» – разъяснила Галка. Я поставила свечку, перекрестилась и запросила Бога о помощи.