Сколько нужно мужчин, чтобы…

Да, у них много мужчин. Но это же лучше, чем, если б их не было вовсе, заметила зеленоглазая «ночная бабочка». И похлопала крыльями ресниц, тщательно подкрашенных дефицитной французской тушью. (Отечественная же за рубль, продавалась в черной картонной коробочке, в которую сначала следовало поплевать, чтобы затем нанести щеточкой содержимое, стараясь не допустить образования комочков.)

Замуж? Когда-нибудь. Когда наскучит нынешняя жизнь, то почему бы и не обрести тихую гавань с достойным партнером. Главное, у них есть средства, чтобы прилично выглядеть и быть востребованными! И, между прочим, свои деньги они честно отрабатывают! Хотя, разумеется, и в «древнейшей профессии» многое зависит от уровня профессионализма.

«Элементарный минет тоже можно по-разному исполнить – я в этом случае всегда представляю вкусное эскимо. А вы любите мороженное?» – откровенно забавлялась собеседница.

Статья в итоге вышла растрепанной и растерянной. Мне не хватило тогда самодисциплины иронии. И понимания того, что при всех своих аксессуарах эти дамы были лишены главного – возможности выбора, как позднее разъяснил демократически подкованный Сударушкин.

Но, кстати! Там, на косогоре, было не до примерок, однако сейчас, пожалуй, я имела дело с иными размерами, еще более увеличившимися к финалу. Дато застонал. Потом застегнулся. И выпятив полную нижнюю губу, изрек:

– Ты показалась такой раскованной! И сама предложила секс. Но когда дошло до дела, вдруг затормозила.

– Но я ничего не предлагала! Тем более, тогда, в первый раз!

– В какой первый раз? В прошлый приезд ты, вообще, не заводила подобных разговоров! – удивился он.

Поглядел на меня, хлопнул по уже отболевшему плечу и великодушно добавил: «Не переживай! Приедешь еще в Тбилиси, я и город покажу, и всему научу, как следует!»

И расхохотался.

– Точно, не он! – заключила я.

И тоже расхохоталась. И продолжала смеяться до тех пор, пока мы не взлетели.

– Названия не помню. Сказали, самый крутой!

Возможно, что и придумала, но как мне потом казалось, в том самолете я подсознательно уже распрощалась и со своим мужем, и с Советским Союзом. То есть, СССР, конечно, еще существовал, но как заметил в Ереване львовский прокурор, землетрясение набирало обороты.