Самый лучший человек

– Хочу построить для тебя шикарную карету и увезти вдаль навстречу ослепительно красивому закату! – и да, я в свои семь лет уже был закоренелым, чувственным романтиком и, как сейчас отмечаю, уже тогда с задатками художника, ибо образ влюблённого принца, увозящего в закат свою принцессу на карете сейчас представляется мне невероятно красочным, ярким и даже немного поэтичным, пусть и сказочным, наивным с другой стороны.

Она же в ответ даже не улыбнулась, не умилилась, а, наоборот, отвечала строго рассудительно:

– Это идея отличная, но для начала тебе нужно получить образование.

Так ты сможешь сконструировать карету, на которой уже потом меня увезёшь, куда хочешь.

Когда она мне выдала такой вот ответ, с одной стороны почувствовал разочарование, что мой чувственный, эмоциональный всплеск от созерцания её красоты, превратившийся в такой прекрасный художественный образ, был мигом обрублен мечом рациональности и здравомыслия от человека, чьи решения исходят от головы, а не от сердца. С другой стороны уже в свои четырнадцать лет она не только мыслила как человек толковый и прагматичный, но и готова была стать светочем разума и рациональности для моего совсем ещё детского и наивного, неокрепшего разума.

Тогда я впервые и увидел тот смотрящий вдаль взгляд, в коем просчитываются ум и целеустремлённость. И именно его приписал тогда Ане.

Как покажут будущие события, она, наоборот, представляла из себя образцового человека, не знавшего, чего хочет от жизни. Уверен, не знает и сейчас. Но не будем забегать вперёд.

По крайней мере тогда она мне показалась такой, потому и понравилась, ибо в её образе я угадывал черты своей любимой двоюродной сестры.

В тот день на выпускной дома у моего одноклассника наше знакомство состоялось, но дальше не пошло, да и не могло: ей четырнадцать, а мне вот-вот должно было исполниться восемнадцать. Она оставалась в нашем небезызвестном захолустье до окончания школы, а я должен был вскоре уехать в Москву учиться на историка. Да и у меня тогда был несколько другой любовный интерес, а ей надо было грызть гранит науки.

С того момента мы не виделись продолжительный отрезок времени. А потом ваш покорный слуга познал все прелести студенческой жизни, спился и перестал думать о учёбе. Так будущий достойный преемник маэстро Понасенкова, выбранный самой судьбой жечь глаголом и строгим научным знанием сердца оппонентов, не закончил МГУ и вернулся домой ни с чем. Учителя школьные на меня в тот момент смотрели, как на умалишённого.