Проклятье клубня

Сожгли все полудикие старосферцы! Набеги то, как участились! Таких крупных набегов я давно не помню.

– Да, – сказала Дина, – все эти деревни до самой Эрау-Пре, сожжены и разграблены.

– Да я фидел, – сказал солдат. – А я вот, потерял конечность, и ногу сломал при штурме проклятого леса Фир. Тапереча фот, наконец домой отпустили. Много лет семью не фидел. И чую уже не уфижу, – добавил старик, окинув сожженную деревню грустным взглядом. – А далеко ли до Нирнсдорта? Знаете?

– Энким восемь будет. К закату доберетесь.

– Благодарстфую, – сказал солдат. – А что уцелел Нирнсдорт, аль нет?

– Не думаю, – ответила Дина.

– М-да… – горько изрек он и прибавил скрипучим голосом: – Вот сколько мы федём с ними фойну?

– Много поколений, – ответила Дина.

– Фот! – поучительно сказал солдат. – И за фто это местным людям? Да пфосто потому что не хфатило места! Места в краях получше да пожирнее! Там, в столицах столько людей, что больше нет места людям. Хах! – горько усмехнулся солдат. И они еще хотят, чтобы мы фоевали за эти пфоклятые земли.

– Ладно. Задержались мы. Да, Мия?

– Ага! – ответила девочка.

– Мне тоже ещё неблифкий путь предстоит, – ответил старик вставая. – Фечно фиять! – попрощался он уходя.

– Вечно сиять! – попрощались с ним дочь и мать, обходя поваленный ствол дерева.

Через пол часа пути они, наконец, приблизились к родной деревне.

– Шесельхофф! Ну слава Кьялу! – сказала Мать, увидев впереди остатки частокола. – Мия наконец-то!

Они миновали частокол и вошли в то, что осталось от деревни. Их встретило несколько десятков дотла сгоревших строений. Черные остовы домов смотрели на мать и дочь мертвыми глазницами окон. В центре деревни стояло высокое строение из белого камня. Это был храм хоргокиды. Пожар хоть и не разрушил его полностью, но нанес ему серьезный вред. Все, что было внутри сгорело.

– Ты иди, Мия. Я тебя догоню, – сказала мать грустно. Мия понимающе кивнула и отправилась в сторону дома. Дина легонько толкнула обугленную дверь. Она с хрустом выпала с петель и грохнулась на пол, подняв тучи пепла и пыли. Около завала, что был на месте алтаря, сидел пожилой священнослужитель, одетый в измазанную сажей и пеплом галахиду светотени. Он обернулся на раздавшийся шум.