Ничего, кроме личного. Роман

Савва снял с него вазу с сухим букетом и учебник – по дендрологии, как значилось на обложке; Юля водрузила поднос на вязаную шаль с кистями, которой столик был накрыт, забрала у него книгу и вазу, куда-то их пристроила, потом зачем-то включила торшер, притаившийся в углу, но тут же и выключила… Наконец, сама присела у письменного стола, развернув вращающееся кресло в сторону него, Саввы, расположившегося на диване.

– Как там Лада, приезжает иногда? – спросил он, опуская в чашку кружок лимона.

– С того раза – нет, звонила только, – ответила Юля ровным голосом, глядя в пол. – Хотела выбраться, но Терентий приболел.

– Ну, а летом они что – живут тут?

– Да. Бывает, – с мая чуть не до октября. С небольшими перерывами. Особенно, если погода удачная…

– Погода дачная, удачная, – пробормотал он, привыкши рифмовать всё машинально. Отпил из чашки и, откинувшись на диванную спинку, сказал: – Юль, а давай уж на ты, что ли?.

– Давай, – согласилась она так же ровно и отстранённо.

– Ты хоть бы о себе что-нибудь рассказала. Я, вон, вроде, свою биографию в тот раз изложил. А ты-то у нас – откуда, прелестное дитя?

Она произнесла название городка, смутно ему знакомое.

– Это ведь наукоград, кажется? А он что – к Московской области относится, или…

– К Московской. Но – на самом краю, отсюда не близко.

– И как там сейчас, неужто вся наука остановилась?

– Почти вся.

– Грустно. А у тебя там что, родители?..

– Нет, умерли.

– Ох ты, соболезную. У меня – тоже, но ты-то ещё юная совсем…

– Мне уже почти двадцать два, – сказала Юлия мрачно и чуть ли не с вызовом.

– С ума сойти, как много! – улыбнулся он. – Правда, я думал, что тебе не больше восемнадцати где-то… А вот мне – мне летом двадцать восемь стукнет, не шутки.

– Я в универ наш после техникума поступила, – пояснила она, – так что в группе – самая старая.

– Звучит смешно: старая! Но, а вообще, – ты что, получается, совсем одна, или братья-сёстры…

– Брат, – сказала она после паузы. – Только мы не общаемся.

И добавила твёрдо, без экивоков:

– Пьёт.

– Понятно, – сказал он с полагающимся сочувствием в голосе. И тоже добавил, тоже выдержав паузу: – Ну, мне пора. Дел полно. Спасибо за чай, в этом доме заваривать умеют!..