Путь по линии

В конце концов, у них нет родителей, а значит и элементарного знания самого себя тоже быть не может. Оно почему-то не приходит к тем, кто боится мира, или кто не знает, на что опереться. Как будто бы ты и вправду ничего не знаешь, и ничто не играет роли, если ты не видишь собственное «Я» в зеркале.

Об этом, пожалуй, судить могли лишь те, кто видел внешность и повадки со стороны и находил только сходства, скольких хватило бы на любой маломальский вывод.

Не смотря на то, что пособие, которое получали воспитатели за Андрея, было достаточно высоким, они обходились с ним так, как обходятся с всякими голодранцами, скитающимися по улицам.

За провинности его часто били и оскорбляли. Может быть поэтому с детства в нём воспиталось желание сбежать туда, где, возможно, будут его ждать. Частые побеги не приветствовались, однако, он их совершал.

С мальчишками, часто прибегая на пристань, и в дождь, и зной, и в жаркую погоду, он любил морской запах свободы, напоминающий его выдуманный дом.

Такой выбор стоял перед ним довольно часто, однако сегодня решено было сбежать от этой реальности и ненадолго искупаться. Собрав кодлу, мальчики рассекали ногами ржаные поля и мило разговаривали.

– Только не долго. – Сказал Андрей. – Сегодня он вёл себя очень ответственно.

– Ничего… Успеем… – Убедительно похлопал по плечу Ганс. – Воспитатели приедут из города через час… Мы успеем три раза проплыть и вдаль, и до глубины достать.

Андрей усмехнулся, и из его мыслей в мгновенье собралась язвительная фраза.

– Я сегодня точно дольше тебя продержусь без воздуха в воде.

– А это мы ещё проверим – Засмеялся Ганс и по-дружески пихнул его.

– Жизнью и горящим солнцем клянусь, что выдержу дольше минуты! – Спорим? Или слабо? – Андрей протянул ладонь, и что-то внутри защекотало нутро. Он увидел, как в глазах собеседника загорелся азарт.

– Разбей! – Тот любезно провёл ребром ладони по сцепившимся рукам.

За подобными играми всегда было интересно наблюдать и потому такое шоу устраивало всех собравшихся.

Сердце забилось в ритме опасной затеи, в которой соблюдались только свои правила.

– А если я проиграю, то что? – Спросил вдруг Ганс.