Демиург и Ирина. Мистический круг

И то, что никто не вернулся оттуда,

И то, что мы все соберемся туда,

Я знаю, мой ангел, но хочется чуда.

В контакте остаться, и ждать их всегда,

Уходят легко, не желая прощаться,

И Демон взирает с немой высоты,

Мы только цветы запоздалые счастья,

Лишенные почвы, мы только цветы…

Та скрипачка

Девочка смотрит в небо,

В футляре притихла скрипка,

И свет фонаря так немо

Осветит ее улыбку,

Он снился ей прошлой ночью,

Он снова придет послушать,

И кажется странными очень

Те строчки запавшие в душу…

Да, это был точно Шнитке,

Ей так хотелось в тот вечер,

В чудесной его улыбке

Растаять до новой встречи.

Но ангел сказал, он умер,

Ушел по лунной дорожке,

И вечером или утром,

Ей было грустно немножко.

Он часто потом ей снился,

Во сне она улыбалась,

И с ними был третий —Шнитке,

И нежность тогда рождалась.

Она подарила крылья

Скрипачке и в том отрада,

По лунной дорожке с ними

Шагала она куда-то,

Жила в ожидании встречи,

И те вечера любила,

Играла им каждый вечер,

Земли не касаясь, парила.

И свет фонаря так немо

Осветит ее улыбку,

И Девочка смотрит в небо,

В футляре притихла скрипка.

Музыка Шнитке

И музыка Альфреда Шнитке

Пугающе бездонна так…

И. Царев Скрипачка

В той музыке была такая сила,

Такой порыв, такой прорыв внезапный,

Что в мир страстей она нас уносила,

С каким-то демоническим азартом,

Она жила, она существовала,

В порывах ветра, в рокоте волны,

Когда ее скрипачка исполняла,

И видела те радужные сны…

И вдруг все темным стало на закате,

Какая-то немая чернота,

В той музыке, и силы нам не хватит,

Взгляд оторвать от кисти и холста.

И сон, и стон, восторги и проклятья,

Все было там, все таяло вдали.

И разжимались сильные объятья,

Роптали души о земной любви.

И розы, словно слезы Афродиты,

Теряющей Адониса опять.

И были все пути туда закрыты,

Но музыка могла еще звучать.

В единой боли и немом порыве

Среди грозы, и тишины ночной,

Она нас точно делала счастливей,

Желанней в этой суете земной.

Да, в мир страстей она нас уносила,

И оставалась в городе иллюзий,

Где все еще бессильная парила,

И удивляясь, застывали люди.