Жемчужина

Кто-то ворочал смутно видный предмет, похожий на бревно. Постепенно очертания, силуэты, звуки, тактильные ощущения стали ясными. Он лежал в прихожей у стены. Все было здесь. И сломанная им табуретка, и шкаф, и упавшие куртки и другие вещи. Голова болела. Над ним сидела испуганная Таня и трясла его за плечо.

– Максим, миленький, ты меня пугаешь. Отзовись. Максим! Максим?

Он слышал, как она убежала на кухню. Шаги у нее были быстрые, торопливые и маленькие.

– Карманный вариант, – подумал он, – торопится.

На кухне открылся шкафчик, потом другой, зашуршала коробка, где лежали все лекарства.

– Откуда у меня здесь может быть нашатырь? – Таня торопливо размышляла вслух. – Боже мой, какая шишка, Максим!

Послышались ее приближающиеся шаги.

– Максим! – она присела и стала снова дергать за плечо. – Ты меня слышишь?

– Таня, я тебя слышу, – пробормотал он еле слышно, но при этом самодовольно улыбнулся.

Приятно, когда за тобой ухаживают те, кого ты любишь.

– У меня же есть уши, поэтому слышу, – сказал он уже громче.

– Максим, ты такую шишку на лбу набил. Надо вызвать «скорую». Боже мой, ты посмотри, – вскрикнула она, когда он повернул к ней лицо.

Большой синий отек закрывал часть лица и уходил под короткие жесткие волосы в сторону темени и виска.

– Максим, просто кошмар! Как ты себя чувствуешь? – шаги снова зазвучали в сторону кухни, где была аптечка.

– Может, тебе обезболивающее дать? – послышалось с кухни.

Через пять секунд Таня была уже рядом с ним с мокрым кухонным полотенцем, кружкой воды и таблеткой анальгина.

– Что, испугалась? – спросил он из под полотенца на голове, глядя на её красивое голубоглазое лицо. Сосредоточенно-испуганное выражение лица жены сменилось на растерянное. Нижняя губа затряслась, а глаза немного увлажнились.

– У-у-у-у-у, морда противная, не люблю тебя больше! Напугал меня до смерти. Я в домофон звоню, никто не отвечает. Думаю, может ты ушел куда. Открываю дверь, а уже вечер, темно, и вижу – ты лежишь и мне не отвечаешь, – говорила она и, обхватив за подмышки, помогла ему сесть.

– Любовь моя, что я хочу сказать, – начал он, как всегда, в своем игриво-смешливом тоне, – Хорошо, что я зубами не стукнулся, а то был бы без передних сейчас.

– Мне не смешно ни капли? Лежишь, молчишь…

– Тань, а у нас есть жемчуг? Это важно, очень важно. Мне нужна жемчужина.

На этой фразе Таня присела на пол и нижняя губа затряслась вновь.