Жемчужина

– А я говорю тебе, что ничего давать не буду, – вскочила женщина и устремила на него гневный взгляд из-под своих толстых очков.

– Полно тебе. Что орать-то на неё? Валя не виновата ни в чём, – прошмыгнул мимо Сомова слесарь в комнату Триноговой и стал рыться в шкафу с рабочим инвентарем уборщицы и дворника. – Валя, где у нас тут тряпки? Мне их не хватает. Там залило всё. Валя, я горячую перекрыл, сейчас сделаю.

Он погремел ведром, схватил его, положил туда тряпки и снова убежал по лестнице.

– Я говорю: дай мне новое жильё, другое жильё! У меня квартиру залило.

– А я говорю: не дам тебе другое жилье! Ещё раз говорю: у меня нет другого жилья, – огрызнулась Триногова.

– Я сейчас убью тебя прямо здесь.

– Что вы, мужчина, такое говорите? Вы понимаете, что я женщина. Что вы пристали ко мне?

Валентина Захаровна испугалась за свою жизнь. Она видела его злой взгляд. Какой неадекватный и ненормальный был этот мужчина! Не мог нормальный мужчина, даже если очень рассержен, говорить такие слова женщине.

– Даже если вы меня убьете, нового жилья вам не будет. Я вам что, рожу его что ли?

– Тогда дай, я посмотрю журнал, – Сомов протянул руки и взял журнал со стола из под наваленных на него сверху договоров.

Триногова схватила журнал обеими руками с другой стороны и потянула на себя, но мужчина был сильнее.

– Нет, я не дам вам смотреть журнал. Это коммерческая тайна.

– Какая коммерческая тайна? Твои записки кривой рукой?

– Что вы меня всё оскорбляете? Я сейчас полицию вызову.

– Он со мной, – улыбнулся внезапно Сомов. Такая неожиданная реакция мужчины испугала Триногову, и поток её мыслей в голове на секунду остановился. Он улыбнулся так, будто радовался тому, что Валентина Захаровна попала в беду.

– Старая одинокая дура, – уже спокойно проговорил он и отпустил журнал.

В его словах больше не было эмоций. Они словно меч вонзились в самое больное место в сердце Триноговой.

– Тогда иди и вытри в туалете, – проговорил он спокойно.

Она только стояла и продолжала держать руки у груди, будто защищалась от всего, что ей было сказано. Лицо было красным, а по щекам из открытых глаз текли слезы.

– Тогда иди и вытри в туалете, – повторил он.

В ответ снова тишина. Только её плечи немного вздрагивали. Она бесшумно плакала.