Если счастье близко…

Я запланирую, выделю время после лекции и отвечу на все ваши вопросы.

– Прекрасно, – Офелия многозначительно улыбнулась. – Тогда я приду к вам послезавтра в это же время. Так?

– Да, у меня будет лекция…

– Я знаю ваше расписание, – перебила девушка Ростислава Олеговича и дерзко улыбнулась.

– В таком случае, до встречи, Офелия!

– До свидания, Ростислав Олегович!

12

Как только девушка вышла из кабинета, Ростик позвонил Семену Николаевичу, но тот не взял трубку. Ни первый раз, ни второй, ни третий.

– Странно! – проговорил Ростислав, собрал документы в кожаный портфель и отправился домой.

Голосовое сообщение от Семена Николаевича пришло только через пару часов, когда Ростислав, отужинав, уселся в кресле посмотреть новости. Профессор сообщил, что отдыхает за границей, будет только через две недели и очень просил никому об этом не говорить – времена в университете наступили сложные.

Раньше профессура пользовалась привилегиями, в том числе могла отлучиться в разгар учебного процесса.

Теперь же руководство требовало от всех без исключения соблюдения трудовой дисциплины. Профессор полушутя-полусерьёзно говорил, что, когда Ростик станет заведующим кафедрой, получит карт-бланш от своего ученика проказничать и уезжать в любое время куда угодно.

– Вне всякого сомнения! – отшучивался Ростислав.

На кафедре дела Ростислава Олеговича к тридцатитрехлетнему возрасту складывались самым лучшим образом. По заверениям профессора, серого кардинала, чтобы заведовать кафедрой Ростику оставалось защитить докторскую работу, которая уже лежала на столе научного консультанта – Семена Николаевича.

После получения ученой степени профессор обещал Ростиславу повышение.

Прослушав сообщение профессора, Ростик спросил об Офелии и через минуту получил ответ: «Ростик, дружочек, я был очень занят, и совсем забыл тебя предупредить. Да, это моя девочка. Ты будешь ее научным руководителем по диссертации. Удели ей должное внимание. Потом объясню, почему прислал ее к тебе».

– Хотя бы так! – Ростислав вздохнул, не удовлетворенный ответом профессора.

В глубине души он надеялся, что профессор ответит, что не знает никакую Офелию, и никого к Ростиславу не посылал. А тут выясняется, что от Ростислава требуются не просто консультации, а научное руководство диссертацией.

Офелия нагло и вызывающе вела себя и все же как-то по-особенному влияла на Ростика. Он, будто мартышка, смотрел на нее и не мог оторвать глаз.