Миллион алых роз

Я не специалист по этой части, но, по-моему, ей вот-вот предстояло родить. Она тяжело опустилась на скамью и, откинувшись на спинку сиденья, уставилась на молодой кудрявый клён, росший напротив.

Роды, конечно, нелёгкое дело. Да для такой молоденькой, такой худенькой. Совсем ведь ребёнок. И как разрешают таким выходить замуж?

Отсидев безмолвно два часа, соседка тихонько удалилась. На другой день она пришла опять, и на третий… Ходила так две недели, исключая два дождливых дня.

Затем несколько дней её не было, и, вдруг, она появилась вновь, но не одна, а с тёмно-розовой коляской.

Неужели такая бесчувственная? Как бы ни было тяжело, но ведь человек родился! Привали мне этакое счастье, я бы месяц на ушах ходил. Но куда мне старому дураку… Всё, что мне светит – отправиться в бессрочную командировку к Ивану Лопатину.

А дни шли и шли.

Шарик привык к нашей соседке, и, когда она не появлялась в обычное время, недоумённо крутился вокруг скамейки, сосредоточенно обнюхивая траву и недоумённо поглядывая на меня.

Как-то незаметно мы стали здороваться. Её колясочку я запомнил до мельчайших подробностей и отличил бы от тысячи других. Иногда, когда соседка не приходила на своё обычное место, я замечал с этой коляской пожилую женщину, в которой без труда можно было определить девчушкину мать.

Но никого другого с коляской я не встречал. Где же отец ребёнка?.

Давно я приглядывался к чёрным ремням, служившим в коляске амортизаторами. Не нравились они мне, очень уж был у них изношенный вид.

Я набрался храбрости и обратился к соседке:

– Извините, пожалуйста, не моё это дело, но у вашей коляски ремни держатся на честном слове. В любой момент могут лопнуть. А правый задний, по-моему, уже оборвался.

Она заглянула под коляску и всплеснула руками.

– Ой, и вправду оборвался. Что же мне делать? И как я проглядела?

– Не вам, а мужу надо смотреть за такими вещами,– заметил я хмуро.

– У меня нет мужа,– тихо ответила она.

Я почувствовал как “зажглись” мои уши. Дернула меня нелёгкая.

– Отец-то есть?

– Папа умер четыре года назад. Мы втроём: мама, Маша, – она кивнула на коляску,– и я.

Но как они живут? Много ли мать зарабатывает? Может её, как и меня, выставили за ворота новые хозяева?

Но чем я, нищий пенсионер, могу помочь им?..

Разве починить ремешок.