Миллион алых роз

«Мина? Или «жучок»?» – лихорадочно думал Мартынов, бросая натренированное тело в дальний угол кабинета и привычно выхватывая из-под мышки тёплого «макарова».

Писк прекратился так же внезапно, как и начался.

Врёшь, не проведёшь!

Мартынов осторожно подполз к столу и рывком выдвинул нижний ящик. Указательный палец правой руки замер на спусковом крючке.

Из ящика выскочила маленькая серенькая мышка и бойко зашустрила по комнате.

– Тьфу, гадость, – мрачно сплюнул Мартынов. – И откуда взялась? Я тоже хорош, – горько усмехнулся он.

 – Дошёл до ручки. Мышей развёл. Пора кошку заводить.

Резкий звонок прервал его невесёлые мысли.

– Да! – радостно закричал Мартынов в трубку, уверенный, что это его друзья, – слушаю.

Голос дежурного был сух:

ЧЁРНАЯ КОШКА!

Смерть коллекционера.

«Федя – тоже человек!»

( Приписывается Е. Сазонову)

Пётр Запойный, по кличке «Федя», был известен всей Москве как фанатичный коллекционер. Но он не разменивал свой недюжинный талант по мелочам, собирание разных там никому не нужных марок или наклеек от спичечных коробков.

Федя считал ниже своего достоинства заниматься подобной ерундой.

– Жизнь нам даётся один раз, – не успевал повторять Федя в кругу своих почитателей, – и прожить её надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы.

Надо сказать, что Федины слова не были пустым звуком. Пётр Петрович Запойный являлся обладателем уникальной коллекции пустых бутылок, наиболее полной в нашей стране да, пожалуй, и за её пределами.

Ни один приёмо-сдаточный пункт стеклотары не мог соперничать с Федей. В его коллекции были бесценные экспонаты, не имевшие аналогов, в том числе такие раритеты как: плодово-ягодная, солнцедар и другие сокровища.

Увы, путь пламенного коллекционера не был усеян розами. Федина жена Зина не разделяла увлечение мужа. Неоднократно, в его отсутствие, Зина уничтожала уникальные экспонаты путём сдачи последних в приёмо-сдаточный пункт. Но неугомонный Федя не падал духом и с завидным упорством продвигался по нелёгкой стезе коллекционера.

В тот роковой вечер Федя занимался любимым делом: освобождал бутылку «Осеннего сада» для новой коллекции. Зина яростно гремела на кухне посудой.

Внезапно семейная идиллия была нарушена самым непредвиденным образом.

– Дззынь, – раздалось в прихожей.

– Зин, открой!

– Сам открывай. К тебе, небось, алкаши припёрлись.

– Не алкаши, а коллеги, – мягко поправил Федя неразумную супругу. – И, к вашему сведению, я занят.