Миллион алых роз

– И мне пришлось попотеть с Ушедшим, – поддакнул коллеге стоматолог. – Немало драгоценных минут уделил наш светоч моей скромной персоне.

– Ещё бы, – проскрежетал протезами чёрный человек. – Сначала все зубы перепортил пациенту, а затем заставил вставлять новые.

– А вот я даже не вспотел, – радостно сообщил могильщик. – Ни капельки. Мигом выкопал могилку. Земля как пух. Что значит человек замечательный.

– Ещё бы, – прокаркал недоброжелатель, – за те денежки, что содрал с родных, можно весь город закопать и пару деревень в придачу.

Но тут очнулась вдова, находившаяся доселе в полнейшей прострации обусловленной неутешным горем, и мутными от не просыхающих слёз глазами оглядела присутствующих. Ну, разумеется, злопыхатель тут же довёл до всеобщего сведения, что невменяемость вдовы объясняется её исключительным и многолетним пристрастием к армянскому коньяку. Что, клянусь, наглая клевета, и вдова блестяще доказала это. Она довольно-таки твёрдо встала на чёрные от загара точёные ножки, а элегантное чёрное платьице (две длинные-длинные бретельки и ма-аленький кусочек тряпочки) столь скорбно облегало её выпуклости и вогнутости, что горючие слёзы неудержимым потоком хлынули из глаз поминающих.

– Как я любила его, – заламывала руки вдова. – О, как я любила его…

– Денежки, – добавил злой дух.

– Как мне теперь жить…

– Без его денежек.

– А ты кто такой? – встрепенулась неутешная вдова. – Что ты всё порочишь?

– Я?…

Но оставим их всех разбираться между собой.

Тошно. И противно.

Очень чёрная кошка

( Роман – эпопея)

Феньке, безвременно канувшей в Лету,

посвящает автор сей плод бессонных

ночей и горьких раздумий.

Загадочное убийство.

– Ушлый мужик этот Жеглов, – одобрительно крякнул Василь Василич, осторожно помешивая серебряной ложечкой горячий кофе в хрупкой фарфоровой чашечке поповского завода.

Василь Василич – необыкновенный человек. Проявляется его необыкновенность в том, что в отличие от всех прочих, обыкновенных людей, кофе действует на него противоположным образом.

– А Шарапов – пентюх! – заключил Василь Василич и, не отрывая глаз от телеэкрана, поставил пустую чашку на журнальный столик.

В прихожей мелодично прожурчал звонок.