Миллион алых роз

Вот и болтается девчонка по чужим подъездам. Неизвестно, до чего она там доболтается.

Хватит.

– Уходи, уходи, уходи, – беззвучно шептали её губы.

Круг второй

Они развелись и разменяли квартиру.

Ей с дочерью достались две комнаты в трёхкомнатной квартире на первом этаже старого, довоенного дома. Её единственной соседкой оказалась худая, словно из Бухенвальда, женщина неопределённого возраста. Типичная алкоголичка.

“ Везёт мне на опойков,– подумала Люба, выходя из грязной, бог знает, когда в последний раз убранной комнаты соседки, в которой кроме стола, двух стульев и кровати с засаленным бельём ничего больше не было.

Кухня была не чище. Новую жизнь пришлось начинать с генеральной уборки. Люба с дочерью трудились до самого вечера.

– У-у, какой порядок,– ласково пропела соседка, когда с уборкой было закончено, и льстиво заглянула Любе в глаза.– У тебя трёх сотен не найдётся? Завтра отдам.

Люба дала ей триста рублей, и соседка исчезла. Отсутствовала она недолго.

Вернулась соседка не одна. Вместе с ней заявился какой-то опоек.

– Кусочка хлебца не найдётся? – заглянула к Любе соседка. – А то закусить нечем.

Люба дала ей и хлеба.

А вскоре из соседской комнаты донёсся дикий вопль, вслед за ним какое-то звериное, нечеловеческое рычание. Ещё вопль и опять рычание…

Люба не знала, что и думать. Соседка кричала и выла так страшно, а мужик рычал так по-звериному дико, что у неё мурашки забегали по коже.

Когда за стеной немного поутихло, Люба осторожно заглянула в незапертую дверь, готовясь к самому худшему. Но то, что она увидела, заставило её густо покраснеть и поспешно захлопнуть дверь.

А крики и рычание возобновились с новой, ещё большей силой. Люба вздохнула, заткнула уши ватой и легла спать.

– Федька, сволочь, всю измолотил,– пожаловалась утром соседка, ощупывая заплывший глаз.– Места живого не осталось. Думала, убьёт. Дай пятьсот рублей, а то хлеба купить не на что.

– У самой сотня осталась,– вздохнула Люба.– Возьми хлеба у меня. Я только что купила буханку.

– Нужен мне твой хлеб,– фыркнула соседка и скрылась за дверью.

А ночью опять вопли и рычание. И так без конца.

Круг третий

Люба решилась и зашла к участковому, благо он находился в соседнем доме. Может, она и не собралась бы, но соседка едва не в ногах валялась, умоляя Любу “избавить её от Федьки, а то сил больше нет терпеть его выходки”.