Цунами

Анатолий Михайлович вышел в коридор, освободил меня от пакетов и от Зойки. Я получил достаточно свободы, чтобы вздохнуть, официально поздороваться с маленькой Леной и с букетом наперевес двинуться на кухню.

В проёме кухонной двери я невольно задержался. Вера переворачивала очередной блин на шипящей сковороде и до крайности углубилась в это занятие. Она была ниже Галины, миниатюрнее и удивительно напоминала сестру жестами, мимикой, речью. Седины, правда, со времени нашей последней встречи тоже прибавилось.

Наконец блин занял правильную позицию.

Я был замечен, и вот уж Вера плачет, упёршись лбом мне в солнечное сплетение. И чувствую, что мне хочется зажмуриться и удержать готовые выкатиться из глаз слезинки. От воспоминаний никуда не денешься, а Галина была настолько жизнелюбивым и открытым человеком, что сама мысль о том, что её нет в живых, казалась верхом идиотизма.

Выпили первую рюмку за встречу. Молча выпили по второй – помянули. Стойко выдержал атаки лиц женского пола и положил себе на тарелку лишь то, что физически способен был поглотить.

Хотя, скажу я вам, домашняя еда, приготовленная с любовью, – это стержень бытия и макушка умиротворения!

Квартира Рыбаковых символически именовалась трёхкомнатной. Комнату главы семьи я не рекомендовал бы посещать лицам, страдающим клаустрофобией. Первое ощущение за её порогом – это погружение вглубь книжного шкафа. Книгам здесь обеспечен полный комфорт, но книговладельцу оставался пятачок, на котором лечь во весь рост можно было только по диагонали.

Анатолий Михайлович сел на своё любимое место, за откидной столик книжного шкафа. Мне осталось примоститься на мохнатом пуфике, который я предусмотрительно прихватил с места трапезы.

– Ты не планируешь спускаться в шахту? – спросил Рыбаков.

– Да, собираюсь завтра. Вряд ли это обогатит новыми фактами. Но, думаю, само посещение для меня необходимо в эмоциональном плане. Я достаточно проникся проблемой, чтобы не обратить внимания на некоторые несоответствия в документах, отражающих подробности события.

Было бы прекрасно, если бы удалось пригласить на «погружение» грамотного геолога.

– С геологом я постараюсь тебе помочь. Сейчас же и позвоним. Но вот в том, что касается несоответствий, советую тебе быть поосторожней. Помнишь, как переводится «Барсакельмес»? «Пойдёшь – не вернёшься»!

– Что ты имеешь в виду, Михалыч? Я что-то не заметил грифа «секретно» на судебных бумагах. Материалы из архива КГБ потеряли актуальность за давностью.