34 ступень

Я вновь увидел Лару, сидящую через несколько стульев от меня, но в этот раз за все время она не произнесла ни слова. Вместо этого значительную часть времени заняли высказывания, или как мы называли это здесь, «дружеские секреты» Дори, молодой женщины, ежедневно носящей джинсовый комбинезон и собирающей свои кудри в высокий пучок, обрамленный яркой красной резинкой. Также своими секретами решил поделиться Высокий мужчина, чье имя я упустил во второй раз. Он сетовал на свои странные сны, которые ему в последнее время было все труднее отличить от реальности.

Третьим человеком, который ощущал необходимость посвятить остальных в свои личные обстоятельства, был мужчина, которого я не встречал раньше. Он был не из тех людей, которых можно было легко забыть или не заметить в толпе. Зайдя в комнату, он сражу же начал представляться остальным участникам нашего небольшого шабаша и галантно поцеловал руку Эммы при знакомстве. Его звали Ларс, по крайней мере так он представился Эмме, при этом говоря настолько громко, что любой находящийся в комнате мог без труда его расслышать.

Что за имя было Ларс или, может, это была его фамилия? Это настолько не укладывалось у меня в голове, что даже начинало немного злить, и я ощущал стук в висках, предвкушая приближение мигрени. Как оказалось позже, Ларс был художником, и это был его творческий псевдоним, который, по его словам, стал для него настолько естественным, что он уже с трудом мог вспомнить свое настоящее имя.

Подобное заявление показалось мне неправдоподобным и претенциозным и напоминало об актёрах одной роли, которые настолько вжились в свое единственное амплуа, что оно стало их новой личностью. Точнее, даже не личностью, а пустой оболочкой, сотканной из напускного образа и желания произвести впечатление.

– Что привело тебя к нам, Ларс? Чем бы ты хотел сегодня с нами поделиться? – дружелюбно обратилась к нему Эмма.

– О, ничего серьезного. – Он улыбнулся и посмотрел по сторонам.

 – Небольшая депрессия и пара творческих блоков. – Он развел руками, и его лицо приобрело невинное выражение, что выглядело весьма странно, учитывая его возраст.

Я не мог сделать точный прогноз относительно того, сколько ему могло быть лет, но он явно не был юношей. Несмотря на то, что в его темной, почти черной шевелюре, нельзя было разглядеть ни единого седого волоса, что-то в его чертах выдавало наличие опыта.