«Сено», «Эпоха перемен» и другие повести

Ведь это ужас, что по телевизору показывают. Хоть в Чечне эти страсти кончились, так может ничего, может обойдётся. Ты уж не переживай очень, Ниночка, – и у неё в груди вдруг такая нежность вскипела и благодарность, что она погладила Нину по руке. Хотелось бы больше, но такое уж нынче суровое время – стыдятся люди свою нежность выказывать.

Заплатила в кассу сто семьдесят одну тысячу и пошагала на ток. Надо было найти Петра Романовича Гордеева, который работает там на самосвале и возит зерно. Хороший мужик: за транспортными услугами она всегда обращается к нему.

– Тебе чего?

– Отходы бы привезти, Пётр Романович.

– Срочно?

– Хотелось бы сегодня. Говорят, что завтра будут по пятнадцать тысяч.

– Ладно, иди домой, после обеда привезу.

– Это точно? – спросила она и обидела Петра Романовича.

– Ну раз сказал, что привезу, значит привезу.

И пошла старушка домой, а Александр Иванович уже спать ложится, курточкой укрывается, да голову на подушке устраивает.

– Спокойной ночи, малыши, – сказала она, – ну-ка вставай, некогда спать. После обеда Гордеев отходы привезёт. Надо место подготовить.

Александр Иванович покорно поднялся и пошёл за ней…

На дворе она спросила, не приходил ли кто в её отсутствие.

– Приходил, – ответил Александр Иванович.

– Кто?

Он наморщил лоб и стал вспоминать

– Васька Сарычев? Сашка Ивкин? – спрашивала она раздражённо.

– Нет, нет, подожди, сейчас вспомню, – сказал Александр Иванович, потирая и лоб, и нос, но так ничего и не вспомнил.

– А что он хотел?

– Чёрт его знает, тебя спрашивал.

– Ох и ох! На тебя совсем нельзя положиться: ничего не знаешь, ничего не помнишь.

Александр Иванович ничего не ответил и произнёс после небольшого молчания:

– Он сказал, что позже зайдёт.

И действительно, минут через двадцать пришёл Коля-сварщик – поддатый, собака. Спросил сначала про отопление: нигде не течёт? Она ответила, что всё хорошо.

– Что ты хочешь – моя работа! – похвастался Коля. – Ладно, это мелочи. Теперь о главном: займи-ка мне двадцать тысяч.

Она заколебалась. С одной стороны, отопление сварил и может ещё придётся обратиться, а с другой, что за наглость, уже не просит, а требует. «Нет, откажу, пусть знает, что не каждый день ему здесь готов и стол, и дом!

– Зачем тебе, Николай, двадцать тысяч?

– Нам дали грейферный. После обеда начнём сено возить.