По берёзовой речке

Спицы

вставляющих в рёбра! Орущих «jawol»!

Я – дочь трудового народа. Я – соль.

Мой дед был замучен, истерзан в концлагере,

а бабушка с голода пухла в Сибири.

Мы верили в лучшее, ибо мы – факелы.

Мы больше. Мы выше. Мы ноевей. Шире.

Спасительней мы. И творительней в мире.

Запомните наши учения русского!

Уроки истории. Правды. И мускулов.

Ботинок Хрущёва, покажем, мол, кузькину!

И, вправду, клянёмся! Вы миром, что тиром

хотите напичканным мусором, мускусом,

как будто борделью, как будто трактиром

главенствовать, править сквозь вогнутый космос.

Не будет по-вашему. Нет.

Мы клянёмся!

***

…как мне льстило! Казалось мне, ну, точно я – та!

Ты – на поле сраженья, а я тебе – стрелы, колчан.

Ты коня запрягаешь, а я подаю хомута

и броню очищаю, где раны нанёс ятаган.

Открываю ворота. Крещу. И чего-то шепчу.

А потом догоняю. Молю, чтоб остался со мной.

И – себя я кидаю под ноги твои, как свечу

восковую, дрожащую.

Постепенно, по капле входил бы мне в сердце рассвет,

города бы втекали твои, купола и мосты.

Да, я та, что ждала тебя множество, тысячи лет.

До себя. До рожденья. В ребре оставалась, где ты.

Мне казалось, я – то, что тебе было нужно сейчас.

И всегда. Помнишь, там на Волхонке московской есть храм?

Там такой золочёный, дубовый огромнейший Спас!

Мне казалось, и что ещё надобно, радостным, нам?

Мне не надо ни злата, ни серебра. Это смешно

что-то требовать, что-то просить у тебя, мол, купи.

Вот представь: Пенелопа прядёт по утрам полотно,

по ночам распускает с двенадцати и до шести!

Мне казалось, казалось… наивная, как ни крути.

Говорила – не слышал. Звонила – вне доступа. Вне

абонента и зон, и углов. Лишь полсвета в горсти,

но уже обосененно. Листья кружат в тишине.

Слишком много придумала. Слишком высок постамент,

на который сама же тебя вознесла без хлопот,

целовала стопы. Но один не учла я момент.

Я не та, я не та. Ну, а ты, мой единственный – тот!

***

Слово в начале было. Струилось.

Слово свивалось, как бабочка в кокон.

Билось. Как в бубен. В исчадье и стылость.

Слово за слово, как око за око.

Фраза за фразой, гласной, негласной.

Общий фундамент –

святой, праславянский.

Слово – оно архитектор и мастер,

каменщик, плотник, глашатай и пастырь,

кружев орнамент.

Сжальтесь, молю я! Я слово рожаю.