Осень в Париже

В парке, не доходя до Люксембургского дворца, было специально разбросано множество железных зеленых стульчиков, которыми мог воспользоваться любой посетитель, что я и сделал. Сев на стульчик с видом на парк и деревья, я достал из бумажного пакета свой Паризьен и откусил хрустящую корочку хлеба, слишком жесткую для моих десен и неба, царапающую рот, но слишком вкусную, чтобы отказывать себе в этом удовольствии. С алкоголем та же история. Он обжигает рот и желудок, спирт и абсент обжигают даже губы. В больших количествах он сжигает твою жизнь вместе с тобой.

Но от этого удовольствия может отказаться лишь тот, кто выбирает жить скучную и пресную жизнь ради избегания боли, вместе со всеми приятными эмоциями, которые она сопутственно несет. Между жесткими хрустящими кусками хлеба вкусовые рецепторы нащупали вкуснейшее жирное соленое масло и нежнейший jambon[8 - Jambon – ветчина (фр.)], непереводимое слово, ибо ветчина в других странах – это нечто иное. В кармане у меня была бутылочка свежего яблочного сидра, который дешевле было купить в магазине заранее, нежели покупать напиток в закусочной. Употребив свою снедь, я встал и решил прогуляться к обратному концу сада. Центральная часть сада перед Люксембургским дворцом мне нравилась меньше, чем его окраины. Безусловно, это было красивое туристическое место, наполненное цветами, прекрасными фонтанами, статуями и обелиском, но там было больше людей, а еще оно было слишком напыщенным, так и веющим претенциозной помпезностью. Хотелось укрыться в малолюдных милых уголках сада, чтобы побыть с ним наедине. Только я и сад. В западной стороне сада было не так спокойно, как в восточной его стороне, но там были свои милые прелести. Роскошно одетые пожилые парижанки выгуливали тут своих собачек, сидели на скамейках, обмениваясь политесными small-talk[9 - Короткие вежливые разговоры.], а рядом были натянуты сетки небольших площадок для игры в теннис. Играли там французы в возрасте, молодежи в саду не было. Было удивительно думать о том, что я, Кристоф Делакруа, нахожусь здесь, где на этих самых тропинках молодой Мариус выслеживал свою возлюбленную Козетту, поднимая, думая, что ее платок, который принадлежал ее отцу, через строгость и присутствие которого они встречались взглядами на этих свиданиях в Люксембургском саду. Свиданиях, на которых не проронили ни слова своими устами, но все сказали друг другу глазами[10 - Герои романа Виктора Гюго «Отверженные».]. Это удивительно – иметь возможность быть в таком месте.