Настоящие стихи с цитатами. Зачем писать стихи, когда есть лошадь?

С ней идет по жизни он,

Соблюдая сей закон —

На ремне подпрыгивает,

Я шагаю весело!

«Мне все – близки, и все – далеки…»

Мне все – близки, и все – далеки,

Я – ухожу, они – кто как:

Все, кто со мной – все одиночки,

Все, кто одни – со мной никак.

И, уходя, я плачу с горя,

И, уходя, я не молчу —

Смешно! Живот болит до колик,

Смешно, как я заразно вру!

Бывать – рукав слегка помятый,

Бывать – расстегнут воротник,

На одного – рюкзак с заплаткой,

На одного – он чуть грубей.

А что любовь? Одна лишь просьба,

А что тоска? Какой-то бред,

Я знаю, что любовь – искусство,

Когда любви нормальной нет.

«Я долго привыкала к одиночеству…»

Я долго привыкала к одиночеству,

Сначала я была всегда одна,

Потом ходила с кем-то, чтоб приблизиться,

Другое одиночество понять.

Когда и с тем, с кем поняла я одиночество,

Намного больше, нежели мое,

Тогда, перекрестившись, вдруг увидела,

Что путь мой к одиночеству далек.

Казалось, по-началу, что не вниду я,

Хоть я одна, но были мы вдвоем —

Как хорошо, что я была невидима,

А тот, кто был со мной, теперь с другой.

И я лобзала старые иконы,

И я хотела до конца понять,

Какие в жизни могут быть законы,

Чтоб жить всю жизнь, не зная всю печаль?

И мне открылось. Я была на даче.

Кроме дворняги, сторож был и я,

Ходили мы на лыжах за дровами,

А чай готовили, как раньше, на углях.

***

Я встретила многих на своем пути: Серегу, который прошел пешком от Питера до Владика, а потом на пенопласте поплыл на Сахалин; Максима, который ходил босиком и ел руками, потому что так приятно; попрошайку, который говорит, что зарабатывает так больше, чем заработал у себя дома; человека, который устроил революцию и разорвал паспорт (половина из них без паспорта), православного буддиста, который принимает на себя все обряды всех религий; тех, кто путешествует с деньгами, но больше нищеброд, чем те, кто путешествует без них – бродяг и менестрелей – да мало ли их! Я не была готова к таким подвигам – я хотела жить обычной размеренной жизнью, ничего не улучшая и не добавляя к ней (я ведь знала — я домашняя), но какой-то внутренний пошаговый инстинкт не давал мне покоя.