Смена

Он продолжал бить костяшками по стеклу. Миша, облизав пересохшие губы, потянулся к шторе. Не страх неизвестного больше мотивировал Мишу, а изрядно надоевшее стуканье, повторяющее с удивительной скоростью и периодичностью. Уже совсем вплотную подойдя к окну, наконец он все понял:

– Так это ты долбишься, – Миша подобрал оконную ручку, лежавшую на краю подоконника, и приоткрыл окно. – Нагулялись что ли? Давай руку… А негра нашего в снегу забыл?

Это был Саня. Он тяжело дышал, было похоже, что он только что от кого-то бежал.

Его друг продолжал биться в окно, ожидая, что Миша наконец, найдя ту самую заветную ручку, сможет впустить его.

Пальцы его соскальзывали, никак не получалось защелкнуть окно. Стиснув зубы, Саня дернул пластиковую ручку, загоняя щеколду в проем планки. Спрыгнув с подоконника и скинув с себя шапку, Саня с удивительной скоростью начал кидать себе в рюкзак все, что первым попадется ему под руку. Уже который раз перерыв всю тумбу и застегнув свой портфель, Саня стал таращиться в окно, что-то, а может даже и кого-то боязливо высматривая.

– Ты что? Время видел, ты решил в первый же день вещи начать собирать? Молодец, конечно, но куда такая спешка? Перестань шуршать, ложись спать. А лучше расскажи, что интересного нашел, а я запишу, для вдохновения будущих историй. Может, тебя одним из моих персонажей книги сделаю, – Андрей вскочил с кровати, пытаясь пожать своему другу руку.

– Где вожатые?! – У Сани не оставалось места на лице для эмоций. Физиономию свело судорогой непонятного для Миши неподдельного страха.

Чего он задумал, может прикалывается? Только зачем? Не могло его так вынести с глотка водки. Больше всех из них выпили Леня с Лехой, а Саня слегка лишь пригубил за компанию. Остальные так, «на втором плане». Но его поведение не казалось игрой – ролью в плохом, никому не известном театре. Нет, напротив. Он был полностью уверен в том, что он видел, давая отчет своим действиям. Что с ним?

Превозмогая усталость, Миша снова слез с кровати и резко задернул шторы.

Внезапно отчего-то пробежали мурашки с ног до головы. Как будто облитый холодной водой из таза, он замер, развернувшись назад, в надежде понять, что заставило его напрячься. Дверь распахнулась, в прямом смысле открывая черную бездну общего холла корпуса, прорубая скважину в стене. За порогом, тонким и жалким, бесполезнее одеяла, кто-то стоял. Тихое дыхание проникало в комнату и накатывало волнами. Две темные фигуры, стоявшие в ожидании внимания.