Разбитые ветром

Ты мерзкая гнусная ложь,

Ты худшее, что может быть на свете,

Но почему же ты так близко от меня?

Ночь обращает в рассвет

Жизнь бурлит во мне,

Но сердце мое в огне.

Хочешь его? – возьми,

Все равно то сгорит.

Я не умею любить.

Лучше уж буду – бить,

Словом, молчанием, болью,

Ты ведь привыкла жить?

В сердце моем печаль,

Чей-то оставленный зов,

Тайною манит в даль,

Кошки когтями скребёт.

Как же с тоскою жить?

Если и не уйти,

Если и не прийти,

Значит ли это быть?

Я не умею лгать.

Слово идёт топором,

Рубит, не зная о том,

Сколько разрушит потом.

Сколько ж, ответь, мне молчать,

Чтобы узнать, как рассвет

С колоколами звеня

Ночь обращает в свет.

Кто я

Урод, творец или безумец,

Кто есть я? Кто ж меня рассудит?

Я потерялся на пути,

Нельзя вступать с проторенной тропы,

Но оступился, нет обратного пути.

Все изменилось: жизнь и окружение,

Что было черным стало белым,

И красный стал привычным цветом,

И серый был, но стал бесцветным.

И много было здесь людей,

Кто пал, ушел иль оступился.

Дорога забирает слабых,

Но тело слабого опорой станет

Для будущего поколения.

Украдкой жалкой, взираю я через плечо,

Кто был там? Кто меня покинул?

Я помню имена, но память стёрла лица,

И смыла тот глубинный смысл, что те несли.

И стары раны стихли,

Одни рубцы,

Но те покрыли кожу плотно,

Их заменяет новый ряд,

Стирая прежние мгновения.

Дорога без конца,

Но если брезжит свет,

То можно выйти туда —

Куда ведёт тропа,

Урода, гения или безумца.

Кто выберет сей путь, когда

Есть жизнь ровнее и спокойней?

Когда проторена тропа

И безопасна, и просторна?

Не уж то только тот, кто оступился?

Творение

Это пытка, это боль,

Но как иначе может быть?

Агония души… И снова нужно биться,

Но только не разбиться

Средь пустошей чужих.

Себя я ненавижу.

Жутко, тошно, но не остановиться

И путь всего один.

Бороться до конца.

Зубами вновь стучать и рваться,

Кусать до крови, землю грызть,

Но выбраться суметь, спастись

И в новый путь.

К краям спокойней, не на север.

К деревьям густо насажденным

К дышащим жаром вереницам

Полей засеянным пшеницей.

Туда, куда бежали прежде,

Все, кто лишились смысла жизни

И отыскать его желают

В краю – конечной точке мира.