Харбинский круг

Выглядело внешне так, как будто все было согласовано, решено и подготовлено заранее, и оставалось только определиться в сроках. Менжинский не снизошел даже до того, чтобы насладиться достигнутым эффектом и так и оставил Бокия у двери кабинета в нелепой позе и с застывшим в глазах вопросом: «Как? Как ты узнал об этих двоих? И зачем, зачем отправлять их именно через Харбин»?

Теперь на последний вопрос он мог дать ответ. Информация, поступившая в Центр от агента из окружения Кутепова, ответ Центра парижскому агенту и задание резиденту в Харбине – все это прошло через шифровальщиков его Спецотдела, то есть через его руки.

Сопоставив одно с другим, он пришел к выводу, что его ребята, втемную, ни о чём не догадываясь, должны стать для Кутепова и белоэмигрантской контрразведки в Харбине приманкой, а для резидента советской разведки в Харбине прикрытием и одновременно испытательным материалом для проверки надежности какой-то оперативной схемы.

Итак, ответ на второй вопрос имелся, первый же оставался открытым и требовал ответа.

И, как это частенько бывает в жизни, рядом с большим минусом всегда вдруг обнаруживается пусть маленький, но плюс. Отпала необходимость ломать комедию, изворачиваться и хитрить по поводу «тарханской грамоты» для перехода Соколовым и Крюковым границы, валять дурака перед собственными подчиненными из третьего отделения, «липачами» как их называют, легендируя изготовление разрешительных документов для пребывания пары в советской дальневосточной погранзоне.

Глава УII. Харбин – Москва. Мизансцены.

Было около полудня. В окно ворвалось ярчайшее зимнее солнце, обрушив поток света на левую часть лица Николаева, заставляя его щуриться и гримасничать. Если бы не морозный рисунок на оконном стекле, можно было бы подумать, что и там, за окном, от этого солнца тепло и уютно, как здесь в кабинете.

Сегодня Николаев получил из Парижа документ, подписанный размашистой кутеповской подписью, с изложением полученной в Германии информации.

В резюмирующей части Кутепов настоятельно просил, даже, скорее, требовал мобилизовать все имеющиеся силы на поиск фактического материала и о сотрудничестве нацистской партии с Советами, и по выявлению экспедиций, и, как было сказано в документе, – «негласному сопровождению с конечной целью заполучения результатов экспедиционных работ в районах Тибета и Гималаев».