Вершина реализма. Рассказы. Часть третья

После того, как начали читать «Отче наш», она с перекошенным от страха лицом убежала, а два года назад покончила самоубийством; она была одержима нечистой силой. Тебя она, вероятно, и не крестила?

– Нет. И креста не носил.

– Вот – вот. Праведные Души в раю отдыхают, а такие как у твоей матери работают на дьявола. Чтобы иметь какое – то облегчение они стараются завлечь в свои сети людей, и часто это бывают родственники, ибо они доверяют родителям. Вот с тобой такой случай. Если бы ты хоть раз не послушал её, то всё было бы по – другому.

– Почему?

– Есть такое правило: чего хочет женщина – того желает Бог. Ты трижды отказал женщинам, то есть трижды не выполнил желание Бога, да ещё плевал на Ангела – хранителя. Дьявол уже счёл, что ты после этого в их команде, – дело встало за посвящением, его выполнили черти.

– Это были судебные исполнители.

– Они могут носить любое обличие. Все люди неправильной ориентации – это плоды грехов родителей.

– Значит, батюшка, все педерасты – сплошной грех, дьявольская сила.

– Правильно мыслишь. На Западе сейчас дьявол набирает силу.

– И что мне делать? Как выйти из этого положения.

– Вначале надо тебя окрестить, – если есть желание приступим сейчас.

– Алексей, – крикнул он мужчине с рыжей бородой, – побудешь за крестного отца.

– Ага. – ответил он.

– Вот и хорошо, – продолжил священник, – затем ты должен жениться, воспитать чужое дитё, чем прикроешь свой невольный грех Содома. И конечно, что бы вавилонская блудница не преследовала тебя, – вбей в её могилу осиновый кол.

Через две недели Темников Василий расписался в ЗАГСе со Светланой.

Вот это любовь!

В небольшой сельской церкви проходила субботняя служба. После обычного канонического начала, отец Геннадий попросил матушку Серафиму собрать у прихожан поминальные записки. Народу в храме было немного: чуть более десятка старушек и два седых старичка.

Попадья подала записки батюшке. Он начал зачитывать в них имена: «Аграфена, Николай, Сидор, Матрёна… Так! Правильно всё, отложил записку в сторону.

– Моя, – ответила старушка в тёмном сарафане и в белым платочке на голове.

– Зачем поминаешь патриарха?

– Так думала, что Вы забыть можете.

– Его мы никогда не забываем и в памяти батюшки не должно быть сомнения, – он вычеркивает красным карандашом из поминальной записки патриарха.