Игра стрелок

Только один недостаток был у Сереги – любил он выпить, но, к слову, работе это мешало редко, да и чтобы напиться Сотникову нужно было много спирту.

– Хороший ты мужик, Серега, – любил говорить ему начальник цеха Архип Исаевич, – но что же ты пьешь как последняя скотина?

– Ну вот такой я человек, товарищ Архип Исаевич, – отвечал обычно Серега. – Не могу бросить, да и зачем, работе оно ведь не мешает. На жену руки не поднимаю, пацана своего порю только за двойки, да за хулиганство, но так оно ведь и положено.

– Чтобы пить бросил!

– Ну у человека хоть какой-никакой, а недостаток должен быть. А так какой же это человек? – ухмылялся Серега.

***

В тот день утро у Сереги не задалось. Накануне у друга был день рождения и как положено посидел Серега в гостях, да так, что и не помнит, как домой пришел и где оставил получку и премию. С утра жена с него чуть три шкуры не спустила, кричала так, что аж на соседней улице было слышно, проклинала как могла, а потом схватила пацана в охапку и поклялась, что ноги ее больше в этой квартире не будет, потому что с алкашом жить – себя не уважать.

– Вот что за безобразие, – бормотал Сотников, прилаживая новую деталь, – трудимся в поте лица, а платят нам гроши!

– Что? На водку перестало хватать? – спросил его Митька, работавший у соседнего станка.

– Не видишь, что ли, у человека горе? – вмешался Иван, бывший помощником Сотникова. – Хотя дело говоришь, Серега, платят нам и правда мало!

Так слово за слово, а в цеху поднялась буча. Шел 1962 год и Ростовская область возмущенно наблюдала за безудержным ростом цен на продукты. К обеду бунт в цехе набрал такие обороты, что к людям решил выйти сам начальник завода.

– Тихо, граждане, – начал он свою речь перед недовольными. – Почему не работаете?

– За гроши?! У нас коммунизм строится или где? – закричал Сотников. – Пирожки с мясом уже купить не на что, цены растут, а зарплата все такая же?

– Если нет денег на пирожки с мясом, ешьте с ливером, – ответил начальник. – И вообще… я рекомендовал бы меньше пить, тогда и на еду оставаться будет!

Рабочие зашумели, градус недовольства начал расти.