За листопадом небо. Мужской роман-исповедь

Сибилле к тому времени исполнилось десять, а Софи – восемь лет. Мы развелись без шума и скандалов. Наши адвокаты были в обоюдном восторге.

Я остался заботливым «гостевым» папой для своих дочерей, исполняющим любые их капризы за заработанные мною деньги. Недавно помог осуществить мечту своей бывшей и, якобы наших дочек впридачу: возведение зимнего сада на западной террасе у дома. Оплатил счет строительной фирмы и убрал мусор, оставшийся после всех работ.

Как развивалось наше знакомство с Ириной? Наскоро купив для нее подарки, я сложил немного теплой и в основном легкой одежды в сумку (был конец мая), и с предвкушением спонтанного праздника для себя родного улетел.

Она встречала меня в аэропорту. И я, взглянув на молодую женщину, понял весь художественный замысел фотографа, сделавшего Ирине портрет для сайта знакомств! Только голова и ничего лишнего! Прокрутил на скорости из воспоминаний наш с ней самый первый телефонный разговор, и всплыла омархаямовская аксиома: «Никогда не позволяйте вашим ушам поверить в то, чего не видели ваши глаза».

Первое впечатление меня сразу разочаровало. Я увидел симпатичную с эффектным цветом волос молодую женщину. Но весь список ее привлекательных черт для меня на этом закончился.

Ирэн имела совершенно непропорциональную фигуру. Ее не спасали ни плоская грудь, ни широкие плечи, ни выдающийся живот, не отягощенный прессом, ни обвисший зад, затянутый в слишком вызывающую мини и открывающую не идеальные, подернутые вверху целлюлитом ноги.

«Твой фотограф, детка, – настоящий мастер! Из такой невзрачной мыши суметь сделать шедевр!» – думал я, растягивая губы в неискренней улыбке и пожимая руку Ирэн в приветствии.

– Как первое впечатление обо мне? – нагло спросил я ее, когда мы отправились в сторону стоянки такси.

– Ты мне симпатичен! Выглядишь даже лучше, чем на фото в мобильном.

– Данке! – ответил я ей и спросил, – ты бы хотела выучить немецкий, чтобы мы общались на моем родном языке? Я же могу попробовать освоить русский. Хотя, я слышал, что это очень трудный язык.