Продается дом

Паркуется у ворот своего дома, решает во двор не заезжать – устал, возиться со створками лень. Они тяжелые и открываются плохо, потому что провисли, уперлись в землю. Арсений выходит из машины, холодный дождь льется за шиворот. Он спешит к двери, вытаскивая ключи, но его окликают.

– Иваныч! Иваныч, погоди!

Василий – сосед, недавно вышедший из тюрьмы, где провел очередные несколько лет за кражу. Пока сидел – было тихо в их переулке. Жена изредка приводила мужиков в дом, но сильно не буянили. Теперь же каждый вечер скандалят.

– Привет, Вася. Чего тебе? – Арсений со вздохом останавливается.

– Здорово, Иваныч! – Василий косо улыбается сквозь вислые усы. Он навеселе. – Как жизнь?

Арсений пожимает плечами.

– А я гляжу, тебя нет весь день. Думал, ты к Витьке уехал.

– В город ездил. По делам.

– Деловой человек! – Василий трясет указательным пальцем, смеется. – Ну-ка, постой.

Оборачивается. К воротам его дома подходит Алиска – дочь. Она по земле волочет за собой какую–то игрушку. Вся промокла, волосенки прилипли к маленькой головке.

– Ага, явилась! – вскидывается Василий. – Иваныч, не убегай. Я щас!

Он в несколько прыжков оказывается возле Алиски и отвешивает ей подзатыльник. Девчушка влетает в раскрытые двери, едва не упав. Уже из двора доносится ее рёв.

– Поори мне! Где шлялась? Я тебе сказал, чтоб в восемь дома была? Сказал? Ну я с тобой еще пообщаюсь сегодня!

Возвращается к Арсению.

– Вась, давай короче. Давление у меня сегодня, мне б домой пойти.

– Не вопрос, Иваныч! Щас отпущу, ты только это… – Василий придвигается ближе, дышит в лицо перегаром. – Мне бы триста рублёв. У меня послезавтра калым. Там, на кладбище. Я как штык, тебе все верну. Одолжишь, а?

Арсений, не сказав ни слова, лезет в карман, достает кошелек. Там всего четыреста. Сотню оставляет, остальное протягивает Василию.

– Иваныч! Ты человек! – широко склабится тот. – Не то, что эти жмоты, – широким жестом обводит полдеревни. – Послезавтра – всё до копейки!

– И остальные семьсот? – усмехается Арсений.

– А-а… – Василий застывает, жует усы. – Ну… Триста точно!

И убегает.

Голова кружится. Арсений открывает двери во двор, возится с вечно заедающим замком на террасе. Вспоминает, что, кажется, не закрыл машину, тихо ругаясь под нос, бредет обратно на улицу.