Шарм серебряного века. Филологиня

И ничего от России

Нам не останется более,

Только распятый Мессия

Корчится снова от боли

8 августа 1901 года родилась Нина Берберова

Эффектная дама непризнанного поэта,

Легка и упряма, и старость ее не страшит,

Она пережив его, пишет устало сонеты,

Она к молодым и талантливым снова спешит.

Ей с ними легко, а без них тяжело и туманно,

Ей август милее, чем осени дивной начало,

И только во сне к ней приходит надменная Анна,

И там Гумилева она в суматохе встречала.

Все было, что было и что-то еще наступало,

В сгоревшем пространстве поэты растаяли, знаю.

Она Вознесенского кроткой улыбкой встречала,

И в Пекло шагала, давно отрекаясь от рая.

О, кто вы такая, ведь все так печально знакомо,

И в имени Нина есть свет или мрак, непонятно.

Она проводила поэта с усмешкой до вечного дома,

И снова вернулась, врываясь в стихию, обратно…

Напишет потом свои яркие дивные книги,

Останется рядом, когда отвернулись другие.

Но памяти цепкой легко отвергая вериги,

Она произносит задумчиво: «О, ностальгия»..

И снова очнувшись, как будто снимая одежды,

Укуталась в шаль. И молчит, забывая о зале,

И в гордой осанке ни лжи, ни страданья, как прежде,

Ее покидают и страхи, и боль, и печали…

А что остается? Мечта о любви и о встрече,

Там в вечности дивной, они навсегда будут рядом,

А здесь все туманно, и гаснут ненужные свечи,

И речи все тише, и меркнут стихи и наряды…

Но это не старость, она ее вряд ли коснется,

Врывается в новое время его Незнакомка,

И снова в зените горит лучезарное солнце,

К его ореолу стихия земная влекома…

Она пережив его, пишет устало сонеты,

Она к молодым и талантливым снова спешит.

Эффектная дама непризнанного поэта,

Легка и упряма, и старость ее не страшит.

11 августа ушел М. Волошин

В этот день звезда сгорела

И упала в пропасть бед.

И высокий, яркий, смелый

Вышел он на белый свет.

Было тихо и пустынно

В мире, где гремит гроза,

И отчаянно-картинно

Посмотрел поэт в глаза.

И растаяли чертоги,

В небеса вела стезя,

И отчаянный, и строгий

Понял он, что так нельзя

Больше жить в тиши у моря,

Слышать чаек ропот рядом.

И с Мариной снова споря,

Говорил он ей – Не надо.

Но о чем? Какое дело

Нам до их бесед у моря,

И душа в туман летела

С чайкой, с ветром, с Музой споря,

Боль забытого романа.