Шарм серебряного века. Филологиня

– Навести его, детка, -она мне, склонившись, сказала, —

Я сама умерла, он не винен, он просто Старик.

И погасши давно, та звезда мне во мраке мигала,

И забылся опять он в романах прекрасных своих.

Никого не впускал в этот мир свой чудак деловитый.

А меня вдруг окликнул с порога так странно:-Постой.

В доме не было окон, а двери так плотно закрыты,

Что какие-то птицы разбились, просясь на постой.

Тот век серебряным назвали. Грозный шут

И грозный шут, игравший короля,

С усмешкой пред реальностью пасует,

Все это было, только было зря,

Художник мир иллюзий нарисует,

Там скроет маска злобное лицо

От зрителей, любивших веселиться,

И грустный шут расскажет им потом,

Как он сумел в тумане раствориться.

От части власти отломив кусок,

Он был король на миг, на век изгоем.

Он не решился стать во тьме, потом,

И спит, и видит он себя героем.

Но что там остается за чертой

В созвездиях, над ними он не властен,

И целый мир останется потом

Лишь отблеском его былого счастья.

И грозный век, пылающий в огне,

Каких-то ненаписанных сказаний

Он в зыбком сне несет опять ко мне,

Сквозь пелену прозрений и признаний.

Там призраков забытых хоровод,

Сто лет назад растаявших в тумане,

Один в каморке шут устало пьет,

И верит, что он жизнь и смерть обманет

Усталые звезды искрились, и море хрипело…

И в первый день творенья… Мой Фауст

Усталые звезды искрились, и море хрипело,

Не в хоре церковном, но все-таки девушка пела,

И облачных тройка коней уносилась к закату,

Ласкали нас волны и вдаль убегали куда-то.

Двенадцать героев на берег морской выходили,

Хранили тот остров, и сказки и песни любили

Послушать во мгле, не утихнуть уже звездопаду

И чуду творенья мы были с тобою так рады.

Останутся снова поэмы и песни, и страсти,

Поэты в забвенье, и Слово в неведомой власти.

Останутся в мире лишь первые звуки творенья,

Усталые звезды коснулись внезапно забвенья.

И все, что до нас сотворили – оно ускользало,

И волны хрипели, и мудрость смывали безжалостно,

И новые свитки напрасно спасти мы пытались,

И там, в тишине обнаженные снова остались.

Вот так и живем, и теряем какие-то книги,

Лишь моря простор остается и страсти вериги,

А все остальное придумаем завтра мы сами,

И новые звезды опять засияют над нами.