Шарм серебряного века. Филологиня

Безумен Врубель, кто ж здоров теперь?

И только вереницею смертей

Отмечен тех времен усталый ход,

Но обнажиться, в небесах паря.

И знать, что бунт неистовый грядет,

И покачнется черная земля.

Надменна гордость, спесь всегда ль права,

Но больше нет ни Невского, ни снов.

И только конь летит на Острова,

И только стан твой обнимает ночь.

Уходят все, и ужас корабля,

Везущего в Европу русский люд,

Раздавит в грозный час немой тебя,

И тихий голос: – Нет, я остаюсь.

– Погибните.

И ни о чем последний разговор,

Валькирия шагает по цветам,

По мертвым розам, и глядит в упор.

Все это сон, но что реальней снов?

Глухая ночь, над Невским, пустота,

И призрачен Париж, но как-то нов,

Все скомкано, а эта жизнь не та.

Мы рвались все сюда, какая блажь,

Но знали, что в Россию мы вернемся,

А вот теперь Париж -немой шантаж,

Он примет нас, но сразу отвернется.

– Там умер Блок, -сказал мне кто-то, – боль.

Но он был обречен давно, я знаю.

Где Незнакомка, где его Любовь?

И снова все о прошлом вспоминают.

Есть только Невский, тьма его и свет.

Валькирии внезапное явленье,

Дыхание Невы, холодный снег,

И пропасть грез, их ярость, и забвенье.

– Мы мертвецы, нас не спасет Париж,

И все-таки мы организм единый.

– Валькирия. О чем же ты молчишь?

Порыв в провал, и нервные мужчины.

Ругался Бунин, а Куприн молчал,

Рвалась назад безумная Марина.

А для меня страстей немой оскал,

Пожар, туман и пропасти лавина.

Нам остается тягостный Париж,

Замучен Блок и Гумилев расстрелян,

И разве там ты с ними устоишь,

Ты сможешь жить? Не верю, не уверен.

Набоков о расстреле говорит,

Его бы точно сразу расстреляли.

Но нет, в Париже будут хоронить,

Нам не вернуться, раз мы убежали.

Валькирией обещанный нам рай

Похож на ад, и все-таки Вальхалла.

Она парит, смеется: «Выбирай».

Летела в бездну и крылом ласкала.

В движенье каждом сумерки дрожат,

Обволокла туманами гостей,

Изысканная прелесть миража,

Эпоха декадансовых страстей.

Капитан корабля-призрака. Памяти Н. Гумилева

И вот когда его встречал поэт,

Не в пенном море, здесь, в тумане грез.

Он шел упрямо, излучая свет,

И убеждал себя, что не всерьез.

Он видит эти призрачные сны,

И корабли, бродящие по свету,

Но с Дикою охотой мы должны

Вернуться в мир, как легкие кометы.