Он и Она. Я научу тебя летать

Заметив и это, она приблизилась почти вплотную и прошептала голосом, в котором вдруг появилась лёгкая хрипотца:

– Ты не того смущаешься. Смущаться нужно, когда у тебя как сейчас, а не так, как было чуть раньше, – и она положила свою руку на то место, где всё только успокоилось к радостному облегчению парня. И немедленно вся кровь, что была в молодом здоровом организме, хлынула туда, где находилась рука дерзкой студентки. Результат не заставил себя ждать.

– Вот так лучше, – физически ощутив этот результат, прошептала Агнешка, быстро убрала руку и скороговоркой добавила, – матка бога не простит меня, если по моей вине ты станешь импотентом.

Сознание возвращалось так медленно, что Иван уже сомневался: имело ли место всё описанное на самом деле или это – плод его фантазий, когда до него долетело:

– Пойдём, гости уже собираются. А то придумают себе всякое, и может даже пострадать твоя пока незапятнанная репутация.

К радости Ивана, застолье затянулось, и когда он, как надёжный друг, закончил помогать устранять последствия вечеринки, метро закрыли – пришлось остаться.

Но беспокойства были только у Ивана. Щебетанье девушек на кухне категорически мешало уснуть. Как только он начинал засыпать, горячая рука Агнешки оказывалась опять на том самом месте, и это тотчас же выталкивало его из сна, а понимание, что это сон, граничило с отчаянием.

И в очередной раз попытка провалиться в объятия Морфея была прервана, когда тихонько скрипнула дверь и босые ноги прошлёпали по паркету.

– Иван, – присев рядом на диван, начала серьёзно девушка, но язык от выпитого немного заплетался, – я должна тебе, как другу, кое-что рассказать. Вернее, посоветовать.

Но мозг того, кому были адресованы эти слова, уже отключился. Единственное, что он мог воспринимать – девичье тело, от которого его отделяли сантиметры расстояния и тонкая почти прозрачная ткань. Иван решил дотронуться до него, чтобы убедиться – это не мираж, и погладил руку Агнешки выше локтя. Девушка убрала его пальцы, но не отодвинулась.

– Ты, Ваня, очень тяжёлый, не в смысле веса, а в смысле отношений, – сказала она и сама взяла его ладонь. – Так нельзя.