Родные узы

Всадник плыл по вершине гор, дотрагивался до облаков, появлялся ниоткуда и уходил в никуда – кто же еще это мог быть? Объяснение в финале ее ничуть не успокоило – тело без головы испугало не меньше. Дядя сидел рядом с Натой и, к счастью, не видел Асиного позора.

Перед сном Ната, зная, как впечатлительна племянница, дала ей что-то успокоительное, и ночь прошла без особых происшествий.

– Слушай, а где был я в это время?.. Совершенно ничего этого не помню… Как странно устроена человеческая память…

– Да, мы храним то, что дорого нам и отметаем все чуждое, мелкое, незначительное.

Выходит, кукла Лиля и безголовый всадник были для меня значимым событием, а ты в это время уже осваивал новую самостоятельную жизнь…

Брат приобнял Асю за плечи и тихо так сказал:

– Спасибо, что позвонила мне тогда. Спасибо за то, что нашла в себе силы. А я вот не смог. При желании нашел бы тебя, конечно, но обида заслонила глаза. Знал, что это их, сестринский, разговор, нас он касаться не должен, но все же не смог. Я тебя очень люблю, сестренка! Рядом осталось так мало людей, кому я могу это честно сказать…

– Я тоже тебя люблю… – брат удивил сегодня во второй раз.

 – И думаю, это очень хорошо, что мы помним разное. Так наших воспоминаний становится в два раза больше, правда?

– Конечно!.. Умная ты получилась, Аська, и красивая… И еще, знаешь что? Ты большой молодец, потому что соединила нас… Ты мудрее…

В этих их воспоминаниях, совершенно разных и непохожих, была история их семьи, ее целостность, возможность увидеть и соединить то, что было разрушено много лет назад.

После кладбища и вкусного обеда все потянулись к старым альбомам с фотографиями. Выяснилось, что у сестер был совершенно разный набор карточек. Ася, кстати говоря, всегда удивлялась тому, что мама не избавилась от их совместных снимков. Была у нее такая привычка: с глаз долой – из сердца вон. Вернее, наоборот. Прежде изгнание из сердца, а уж потом удаление всего того, что может напоминать о неприятном. В их семье хранилось несколько более профессиональных фотографий, сделанных в ателье, где бабушка и дедушка молоды, а девочки еще совсем малышки, и несколько любительских, будто кто-то пробовал себя в этом деле.

То с маленькой Асей в ползунках, то в коротком платье и высоких белых гольфиках, лет трех, пяти или шести, на празднике в детском саду, на Новый год, где она традиционно играла Снежинку. Молодой и красивый брат Алексей в военной форме, он же жених, а потом молодой и счастливый отец.