ШиКоКуГ, а также Врубель. Рассказы о художниках

В полном смысле – Императорская Академия художеств. Страшновато было перед строгими профессорами.

Шишкин представил свои рисунки и рекомендации из московского Училища, и его приняли по классу профессора Сократа Воробьёва, который тоже оказался большим поклонником итальянской живописи, не в меньшей степени, чем Аполлон Мокрицкий.

«От Аполлона до Сократа, – шутил Шишкин, – Куда не поглядишь, сплошная античность среди просторов матушки-России».

Весной того же года приехали в Петербург и поступили в Академию давние приятели и знакомые – Саша Гине, К.

Начало занятий Иван Иванович пропустил по болезни. И опять его одолели тревога и неуверенность в своих силах. Осенью предстоял ответственный экзамен, и результат его был очень важен для Шишкина. Родители до сих пор думали, что сын их совершил ошибку, вступив на этот сомнительный путь живописца, будущее которого представлялось им весьма смутным, неопределённым.

Иван Иванович с горечью отвечал отцу – «Я был на многих уже поприщах, и ни на одном из них не основался, и вы желаете, чтобы я и от последнего отказался, более всех мне свойственного. После же этого, что я буду за человек, буду как растрёпанный, человек, который за многим гонялся и ничего не поймал».

Он решил, что если получит медаль на экзамене, то хорошо, а если нет, то, как говорится, сбрасывает с себя «оболочку художника».

«И я тогда в полной Вашей воле», – пишет он «любезным родителям, тятиньке и маминьке».

Первым его заданием было нарисовать с натуры любой пейзаж. И работал Иван Иванович без устали, с ожесточением, намереваясь окончательно утвердить себя художником.

Вместе с приятелями Джогиным и Гине пишет и рисует в районе Финского залива на Лисьем носу, где местность великолепна и растительность богатая.

На экзамен он представил такие рисунки, что профессора удивились и единогласно воскликнули – «молодец, москвич!» И тут же показали его рисунки прочим ученикам – вот, мол, как надо работать!

Совет Академии вынес решение о долгожданной награде серебряной медалью, которая убедила родных, что недалёк тот день, когда их сын сможет пожать плоды своих трудов.

Следующее лето Шишкин провёл близ Петербурга в деревне Дубки, что под Сестрорецком.