ШиКоКуГ, а также Врубель. Рассказы о художниках

Хотя все его отговаривали. А маменька Дарья Романовна буквально оплакивала, как покойника. Заливаясь слезами, долго упрашивала остаться.

«Кем хочешь быть? – спрашивала, всхлипывая, – Уважаемым человеком в Елабуге или маляром незнамо где?»

«Художником», – тихо ответил Иван Иванович.

Тогда Дарья Романовна перестала рыдать, вытерла слёзы и, вскинув руки к небу, воскликнула: «Всё, пропали Шишкины! Никогда у них в роду художника не было! Худо это, хуже быть не может!» И начала молиться, отвернувшись от сына.

И всё же на большом семейном совете Шишкин получил разрешение покинуть родной кров. Так описывает обстоятельства, предшествовавшие отъезду, племянница и ученица Ивана Ивановича А. Т. Комарова.

Летом 1852 года Иван Шишкин отправился в Москву. Сопровождал его всё тот же родственник-благодетель Д. Стахеев, имевший в «первопрестольной» прочные деловые связи. Более того, один из его знакомых купцов, некто Пахомов, состоял членом Совета Училища живописи. Именно он и рекомендовал Шишкину побывать для начала на выставке И.

В те годы в таких провинциальных городках как Елабуга понятия не имели о выставках. Да и картины профессиональных художников видели не часто. Иногда на сезонной ярмарке показывали в балагане, подобно волосатому человеку или дикому зверю, какое-нибудь странное произведение.

Шишкин впервые увидел картины, написанные маслом, и недаром это были пейзажи – знаменитый «Девятый вал» Айвазовского и кавказские виды Лагорио.

«Если горы и моря так хороши на картинах, то чем хуже наши леса и поля?» – якобы подумал уже тогда Иван Иванович.

В те годы двери Училища были открыты для всех, кого привлекало изобразительное искусство. Даже крепостных принимали. Начинали обучение с пристального изучения натуры.

Впрочем, многим будущим художникам не хватало самого простого образования, без которого можно, конечно, стать хорошим маляром, но вряд ли большим живописцем.

Первым педагогом Шишкина был Аполлон Мокрицкий. Он постоянно рассказывал об Италии, где побывал когда-то, о Венецианове и Брюллове, у которых учился. Пожалуй, именно ему Шишкин обязан «развитием любви и понимания искусства», что и есть, по сути, первая ступень на пути к образованию души.

Аполлон Николаевич угадал характер дарования молодого художника.